Мои логисты не хило налажали, в результате чего часть товара уехала вообще в другой город, а оставшийся груз застрял на таможне.
И это после стольких споров и обсуждений неустоек…
Сейчас я пытаюсь исправить ситуацию, обсуждая с ней новые условия контракта, чтобы избежать негативные последствия для компании.
И когда мне кажется, что я уже на финишной прямой, и Елена, наконец, подпишет это чертово доп. соглашение, эту уверенность убивает ледяной голос Вики, прозвучавший прямо за моей спиной.
— Добрый вечер, Роман Сергеевич. Не помешала?
Оборачиваюсь и вижу ту самую дерзкую ярость в ее глазах, которая всегда меня и привлекала, однако сейчас…
Хмурю брови, намекая на то, что сейчас совсем не время, но Вика явно думает иначе, потому что крутанув бедром, подходит прямо к нашему столу.
Ее взгляд надменно падает на мою собеседницу.
Конечно же, я представляю, что она сейчас думает… Но, черт возьми, почему все так не вовремя?!
На автомате открываю телефон, чтобы проверить время, и смотрю на дату.
Черт возьми!
Эти два дня прошли на таком диком стрессе, что я даже дома не появлялся. Ночевал в офисе, а по пути в ресторан принял душ в отеле и попросил помощницу привезти новый костюм.
Весь офис был на ушах. Лишь поздней ночью я понял, что не перезвонил той, которая лишила меня бдительности, заставляя напрочь забросить работу и допустить такую ситуацию в компании.
И во время этого хаоса ее утреннее сообщения о том, что она не выйдет на работу, меня просто добило. Обижаться из-за того, что не позвонил, это слишком по-детски…
Особенно в том чертовом аду, который сам же себе устроил из-за нее: звонки без перерыва, письма, которые приходили быстрее, чем я успевал отвечать.
Я был нужен одновременно в двух местах. Эта проблемная заказчица, которую сейчас пытаюсь уговорить не порвать с нами договор, за сутки превратила все наши старания в пыль. Спас только экспресс-полет в соседний город, и потом я всю ночь согласовывал документы, договаривался с поставщиками, слушал угрозы юристов.
Мне приходилось держать на связи сразу три команды, принимать решения на ходу, и в телефоне за эти двое суток, кажется, не было ни минуты покоя.
И даже несмотря на ее детскую выходку, я пытался написать ей несколько раз. Но каждый раз, когда руки доходили до телефона, раздавался очередной звонок, новая угроза срыва сделки, новые условия.
Отчасти я был даже рад, что ее нет на работе. Вряд ли я хотел, чтобы она видела меня в таком раздраженном состоянии.
Но сейчас она все же здесь… и как я предполагаю, в секунде от того, чтобы сорвать то, что я собирал по крупицам все эти дни.
— Сейчас не время, Вика, — понижаю тон, чтобы убедить ее в серьезности ситуации.
Однако предполагаемое мной понимание выливается абсолютно в противоположную эмоцию — я вижу, как она мгновенно напрягается, ее пальцы, лежащие на спинке кресла, сжимаются до белых костяшек.
— Я даю тебе шанс объяснить мне все сейчас, Рома.
— Что происходит? — вмешивается Елена. — Может мне уйти?
— Да нет, уйти сейчас как раз таки предлагают мне, — раздраженно отвечает ей Вика.
— Так, стоп! — останавливаю этот бред стальным голосом, пока это не зашло слишком далеко. — Елена, — обращаюсь к партнерше, — подожди, пока мы с моим ассистентом поговорим немного.
— Ассистентом? — голос Вики становится ниже, уязвимее.
Я сжимаю губы и машу головой, давая понять, что разбираться сейчас совсем не время.
— У вас больше нет ассистента, Роман… Сергеевич. Хорошего вечера.
— Вика! — тянусь к ее руке, но она одергивает свою, разворачивается и уходит.
Твою мать!
Пребывая в бешенстве, иду вслед за вертлявой задницей, которая определенно нарывается на хорошую порку.
У самого выхода перехватываю ее за талию, резко тяну в угол, в котором расположена уборная, заталкиваю внутрь и прижимаю грудью к стене, опаляя кожу возле уха своим дыханием.
— Что ты делаешь? — прерывистым голосом спрашивает Вика, видимо, испугавшись моего напора.
Провожу ладонью по ее бедру, веду вниз и дергаю край платья вверх, обнажая ее красивые ягодицы.
— Наказывать тебя, моя ревнивая дикарка, буду.
Оглушительный звон в ушах дезориентирует на несколько долгих секунд. Левая сторона лица горит от увесистой пощечины. Такая встряска не хило отрезвляет.
— Еще раз ко мне прикоснешься, буду целиться ниже, — шипит разъяренная бестия, вырываясь из моих рук.
Дверь в уборную открывается, и на нас смотрит ошарашенная девушка, застывшая в проходе. Воспользовавшись моментом, Вика выскальзывает и уносится прочь.
Бросаюсь следом за ней, но она словно испаряется в воздухе. Кажется, я сегодня просрал не только сделку, но и девушку.
Возвращаюсь за стол, где всё еще сидит Елена, заканчиваю встречу на автомате, а затем еду на квартиру Вики. Выслушать меня ей всё же придется.
Не успеваю выйти из машины, как звонит мой секретарь, напоминая о позднем совещании с партнерами.
— Перенеси, — перебиваю я без раздумий. — На завтра.
Она замолкает, видимо, удивлена, но спорить не смеет.
Вики я дома не застаю. В окнах темно, телефон недоступен. Прождав черт знает сколько времени, еду в свою квартиру. Остужающий душ, несколько часов сна — это то, что мне сейчас просто необходимо.
На следующий день, усталый и злой, приезжая в офис, первым делом ищу ее взгляд среди сотрудников, а затем вызываю в кабинет секретаря, чтобы узнать, вышла ли сегодня Богданова. Уже готов к тому, что она снова решила остаться дома, но секретарша меня шокирует:
— Роман Сергеевич… Вика утром принесла заявление. Сказала, что больше не выйдет на работу.
18
Вика
Я выхожу из квартиры и невольно оглядываюсь по сторонам, пока направляюсь к ожидающему меня такси.
Маловероятно, что Островский с видом брошенной собаки станет сторожить мои окна день и ночь, но я решаю перестраховаться.
Собственно, мне хватило и одного вечера после нашей «случайной» встречи в ресторане, чтобы сейчас быть настороженной. Благо, что он не снес тогда мою дверь с петель, пытаясь достучаться. Да и вообще ушел, решив, что меня нет дома.
Ну правда, два дня меня игнорировать, а потом вдруг примчаться и обрывать мой телефон? Может, у него какие-то дедлайны пропущенной драмы в ежедневнике намечены?
Решение уехать к матери на несколько дней сразу же после его ухода, было лучшим их всех за последнее время.
У мамы было относительно спокойно. Она заботливо подкладывала мне блинчики с творогом, отпаивала чаем с медом и лимоном, пока Пашка, которого я прихватила с собой, грел лапы на моих коленях, и с воодушевлением расхваливала сериалы, где все мужчины влюбляются женщин с первой серии. Последнее, конечно, так себе утешение для моей потрепанной души, но спорить с ней у меня просто не было сил.
По моему скромному мнению: неделя страданий — это прям максимум. Хотелось бы сегодня проснуться и не думать об Островском, но мозг словно предатель.
Всё равно прокручиваю сцену в ресторане: его строгий взгляд, этот мерзкий намек «ты здесь лишняя» и собственная унизительная злость. Еще и руки свои распустил, наказывать он меня собрался… Что это вообще было? Разозлился, что свидание ему сорвала?
Так, всё, Вика. Хватит.
Еще одно хорошее решение было уволиться и вернуться в офис на прошлую работу.
Сегодня у меня первый рабочий день, но волнения по этому поводу я почему-то не ощущаю. Даже тот факт, что мой новый босс вероятнее всего еще помнит, как я ошпарила его на конференции в Питере, почему-то не вызывает у меня страха перед встречей. Напротив, я чувствую себя уверенно и считаю долгом совести извиниться.
Руслан Олегович уже ждет меня в кабинете, и когда я захожу к нему с двумя стаканчиками кофе навынос, он почему-то напрягается…