— Здравствуйте, — осторожно ставлю один из стаканчиков на край его стола, — это вам в качестве моих… — я осекаюсь, замечая большое светло-коричневое пятно на его рубашке.
— Думаю, кофе мне на сегодня достаточно, — отрезает он, отодвигая мои «извинения» подальше от себя к центру стола.
Я медленно киваю, не рискуя испытывать судьбу, потому как он сейчас видно немного не в себе.
Тогда в Питере Руслан Олегович показался мне спокойным и сдержанным, и сейчас я пребываю в легкой растерянности от того, что вижу его таким раздраженным.
Но в защиту своего босса могу сказать, что в его взгляде нет того превосходства и наглости, которого в Романе хоть отбавляй. И что приятно, смотреть он предпочитает мне в глаза, а не ниже уровня плеч…
— Вика, всю информацию я скинул тебе на почту, изучи до конца дня, — поясняет ровным тоном. — Сегодня ты мне нужна будешь на деловой встрече с потенциальным партнером, выезжаем в шесть. А сейчас мне нужно…
— Я здесь! — в кабинет влетает перепуганная девушка с влажным полотенцем в руках и ворохом салфеток, но при виде меня замирает на месте.
— Вика, можешь идти, — с некой злостью, направленной вроде бы не на меня, выдает босс. Глаз при этом он не сводит с застывшей в дверях сотрудницы.
Вот теперь его точно не назовешь сдержанным и спокойным…
С острым ощущением того, что я здесь сейчас явно лишняя, спешу покинуть кабинет, а затем приступаю к работе.
Втягиваюсь моментально. Всё-таки мне здесь давно всё знакомо и привычно, но некое чувство тоски заглушить не удается даже двойной порцией любимого капучино.
Ближе к вечеру я немного расслабляюсь. Не страшит даже выезд с новым боссом на встречу. Вот только всё мое спокойствие улетучивается разом, когда мы подъезжаем к ресторану «Версаль»…
Это какое-то издевательство, правда! Неужели нет других ресторанов для места встреч?
С Островским я здесь была… пару-тройку раз. Но почему тогда так всё дрожит внутри?
Меня бросает в жар, но виду я не подаю. Наверное, подсознательно я ожидаю
его увидеть здесь и даже успеваю выдохнуть, когда не замечаю Рому ни за одним столом.
Сажусь за стол, достаю блокнот, сдержанно улыбаюсь боссу, думая о том, что скоро окажусь дома. Еще один день и точно станет легче. Но когда двери распахиваются, я моментально впадаю в ступор...
Черт! Я и подумать не могла, что Островский окажется новым партнером Руслана Олеговича! Он ведь принципиально не хотел иметь дел с компанией своего отца.
Рома неспешно идет к нашему столу, жмет руку моего босса, а затем обращает свой ледяной взгляд на меня.
— Здравствуй, Виктория. Рад тебя снова видеть.
Голос такой же ледяной, как и взгляд. Чертов робот…
Я вкладываю все свои силы, чтобы держать лицо, не выглядеть слабой, и гордо задираю подбородок. Даже глаза не отвожу, рискуя получить обморожение. Где-то внутри звучит драматичный саундтрек под мои жалкие старания.
Давлю обиду сарказмом и включаю вежливость:
— Добрый вечер, Роман Сергеевич, — произношу спокойно. — А вот я совсем не рада вас видеть.
Черт. Как же не вовремя моя выдержка дала трещину…
19
Удивительно, но моя вызывающая реплика, за которую можно было бы не просто выговор получить, а с легкостью лишиться своего рабочего места, не вызывает у босса ровным счетом никакой реакции.
Чего не скажешь о нашем потенциальном партнере… Сейчас Островского роботом не назовешь.
Даже если он и пытается прикрыть свои эмоции за холодным выражением лица, в глазах пылает такое яростное пламя, что меня мгновенно бросает в жар.
Избегая его тяжелый взгляд, я делаю заметки в блокноте для протокола, который не уверена, что вообще потребуется составлять. Встреча проходит довольно странно, будто ни один из участников в ней и вовсе не заинтересован. А когда Руслан Олегович прощается с Ромой и намеревается уйти, оставив меня здесь, я вдруг впадаю в панику и спешу вскочить следом за ним.
— Нет, Вика, — накрыв мою ладонь своей, Островский пресекает эту жалкую попытку бегства и заявляет ровным тоном: — Ты остаешься.
Словно обжегшись, дергаю руку и быстро нахожусь с ответом для этого самоуверенного болвана:
— Видимо, я перестаралась, зарядив тебе тогда в уборной, и что-то повредила в голове, если ты так уверен, что я стану с тобой говорить!
Рома усмехается и натянуто улыбается, тем самым только подтверждая мои слова.
— Об этом мы еще поговорим, — отзывается коротко. — А сейчас я бы хотел обсудить то, что произошло после того, как я ушел из твоей квартиры.
Из груди неконтролируемо рвется нервный смех. Мне хочется казаться равнодушной, но выходит с натяжкой.
Я убираю подрагивающие ладони под стол, пытаясь спрятать свою реакцию на него, и решаюсь на ложь, прекрасно понимая, что просто так он не даст мне уйти.
— Давай обсудим, и первой начну я, — произношу намеренно спокойно, удивляясь, как легко у меня это получается. — Не буду говорить, что жалею о той ночи, ведь именно этого я и хотела, но… — проглатываю горечь, убеждая себя, что всё делаю правильно, — я не собиралась даже это повторять. Думала объясню всё, когда позвонишь, а звонка не дождалась. Да, во мне взыграла женская гордость, когда я увидела тебя здесь с другой, но это не меняет сути. Я не планировала продолжать наше… общение. Ты просто меня опередил.
В груди противно ноет, там словно образуется дыра необъятных размеров. Пульсирует, болит как рана, которая затянется совсем нескоро.
— Вика, прекращай, — отрезает грубо Островский. — Ты врешь.
Он в ярости. Челюсти плотно сжаты, на скулах играют желваки. В глазах бешеный ураган эмоций. Даже страшно представить, какой была бы его реакция, не находясь мы в ресторане на глазах у всех.
Наивно было полагать, что мне хватит недели… Теперь уже неважно, сколько потребуется времени, чтобы дышать легко и свободно, без этой рези в солнечном сплетении. Но это лучше, чем испытать такую боль снова, и я упрямо продолжаю настаивать на своем:
— Зачем мне это? Уверена, у тебя наверняка бы нашлось объяснение своему исчезновению, но дело в том, что мне это совсем неинтересно. Мне неинтересен ты.
Последнее сказать сложнее всего, но мне хватает сил, даже сделать акцент на последнем слове.
Не дожидаясь его ответа, я поднимаюсь с места и спешу на выход. Ловлю такси и, не оборачиваясь, ныряю в салон.
Глаза жгут от слез, которые я пытаюсь сдержать, не желая быть слабой даже перед самой собой. И я безумно злюсь! На него — за то, что стал причиной моих мучений. На ту дыру в груди, что и не думает затягиваться, а только расползается шире, выжигая внутренности. И на себя… за глупую и бессмысленную надежду, что он хотя бы попытается меня остановить...
Дома меня сражает усталость. А когда на телефоне вспыхивает его имя, накатывает истерика, которую я уже не могу контролировать. Сильной быть больше не хочется.
Немного успокоившись, я набираю ванную и зачем-то беру с собой телефон. Больше Рома не звонит. И в какой-то момент мне приходится отключить телефон, понимая, что я слишком часто смотрю на него, проверяю наличие пропущенных и новых сообщений, которых нет.
Я закутываюсь в свой халат и, намотав на голову полотенце, бреду в гостиную на диванчик. Настроение настолько ужасное, что даже триллеры не спасают положения. Аппетита тоже нет, но я решаю дать шанс японской кухне и любимой калифорнии с крабом, к тому же я сегодня не ужинала. Но для того, чтобы сделать заказ, мне приходится снова включить мобильный. И в очередной раз расстроиться…
Черт, он позвонил лишь раз и даже не остановил меня! Напоминаю себе об этом снова и снова, когда в голову пробираются сомнения... Я всё сделала правильно!