– Лиза, подождите, – слышу голос Германа. – Дайте мне вас проводить. Я бы хотел…
Увы, желание Германа Эдуардовича тонет в бое курантов и общих радостных криках.
Так что, чего бы он там хотел, для меня остаётся загадкой.
Зато я знаю точно, чего хочу я – сбежать из этого «Дворца» как можно дальше и быстрее.
Зря я вообще сюда пришла. Только увидела жизнь, которая мне никогда не светит.
И мужчину, который точно может быть со мной.
Последнее делало больно больше всего.
Выскочив в коридор, я едва не врезаюсь в красивую, высокую девушку в бирюзовом платье.
Её придерживает за талию высокий, темноволосый мужчина в дорогущем костюме. Явно из того круга, что и Герман. Таких можно встретить только на страницах журнала об успешных и богатых. Но только, если, глядя на Германа, сразу представляются айсберги и равнины, занесенные снегом, то этот мужчина ассоциировался с летом, зноем, ну и, конечно, морем.
Он, кажется, что-то хотел сказать, но она, лишь мельком взглянув на него, бросилась дальше, по направлению к холлу.
Что ж, видимо, сегодня ночь побега не только у меня. Но только девушка, судя по лицу, бежит от чего-то невероятно болезненного. А я бегу из-за собственной неуклюжести и невозможного таланта сначала сделать, а потом думать.
В другое время обязательно бы догнала, спросила могу ли чем-то помочь, но сейчас мне тоже нужно спасаться бегством.
Рванув с места, я ненамного от нее отстаю.
А за спиной слышу оклик Германа.
– Лиза! Подождите!
Вышел, блин. Ну, чего за столиком не сиделось?
А дальше его кто-то позвал, весьма кстати, и я, уже применив все возможные ускорители, включая и снятие туфлей, которые были не предусмотрены к подобным забегам, выскакиваю в холл, а после и на улицу.
Даже делаю несколько шагов, но мои ноги, оставшиеся в одних колготках феноменальной плотности – двадцать дэн, явно оказываются против такого поворота и ступни обжигает холодом.
Так, сначала надо обуться.
– Вам помочь? – Ко мне подходит один из швейцаров.
– Спасибо, туфли, конечно, надевать сложно, но думаю, что справлюсь, – отвечаю я, но, поймав недоуменный взгляд мужчины, виновато улыбаюсь. – Простите, это шутка. Чем больше нервничаю, тем более странно шучу.
– Не страшно, – он улыбается. – И шутка очень забавная. Так я могу чем-то помочь? Чтоб вы немного успокоились.
– Вызовите такси, пожалуйста, – прошу я.
– Уже уходите? – Удивляется он и косится на здание. – Это ведь самая главная вечеринка города. Все хотят сюда попасть.
Швейцар набирает, очевидно, номер такси. А после снова смотрит на манящий сказочными огнями роскоши и богатства «Дворец». И, судя по новому взгляду к холлу, я понимаю, что парень уж точно мечтает там побывать.
– Понимаю, но…, – развожу руками. – Как оказалось, это не моё. Да, вот такая я. Странная, как и мои шутки.
Швейцар снова улыбается, а я невольно подмечаю, что эта улыбка, хоть и такая же вежливая, как и у Германа Эдуардовича, но смотрится куда топорнее и фальшивее.
Что сказать, интеллигентность и аристократизм – они либо есть в природных манерах, либо нужно прилагать просто титанические усилия, чтобы их развить. И то, не факт, что получится.
У меня бы точно не вышло.
Такси подъехало практически сразу. Впрочем, чего удивляться? Наверняка организаторы мероприятия такого масштаба смогли договориться про аренду машин на вечер.
И, кажется, именно это меня и спасло.
Едва мы отъезжаем, я оборачиваюсь и вижу, как из «Дворца» выходит Герман и оглядывается. Что-то спрашивает у швейцара, но тот разводит руками, и я даже чувствую разочарование.
Наверняка же про меня спрашивал. Даже маску мою в руках держит. А я даже не заметила, как она свалилась с меня.
Сердце сжалось. Эх, а ведь, как бы эта история звучала, будь она началом отношений.
Просто сказка наяву.
Но чем дальше мы отъезжали от фешенебельного района и оказывались ближе к моему дому, тем больше мне начинало казаться, что всё это было просто сном или игрой воображения.
***
Санька с девчонками, как я и предполагала, заснули под новогодний фильм с коробками полусъеденной пиццы на столе.
Завтра мне предстоит от мелкой жесткий и подробный допрос о вечеринке. Представляю сколько подколов и сарказма будет о своем невероятном «остроумии».
Причем, я подпишусь под каждым словом.
Сняв с себя шикарное платье, я из Елизаветы (теперь моё полное имя в голове будет звучать исключительно приятно, прохладными интонациями Германа) я снова превратилась в просто Лизу.
Приняла душ и сразу же нырнула в кровать.