Не, в смысле того, что он изводил непонятными требованиями и капризами, к такому я давно привыкла.
Нет, он откровенно ко мне приставал и каждый поход в его палату для меня был настоящим испытанием.
И, как назло, если многие, да, собственно, практически все пациенты отпросились на праздники домой, то Имаев остался.
Вот, блин.
Ладно, будем надеяться, что он сегодня просто спокойненько дождется врачебного обхода, потом поспит, поработает, а про моё существование успешно забудет.
Но именно в этот момент на посту загорелась лампочка вызова с номером его палаты.
Эх…дежурных всё еще нет. Придется идти.
Я не кровожадная, но сейчас искренне хочу, чтоб вызов был связан именно со здоровьем.
Делаю вдох и спешу на вызов.
Но едва открываю дверь, тут же встречаюсь с тяжелым взглядом карих глаз пациента.
– Вы звали, Расим Маратович? – Я вхожу в палату, прикрывая за собой дверь. – Плохо себя чувствуете.
– Чувствовал, – ухмыляется он, взбитый, темноволосый мужчина средних лет, с окладистой бородой и неровными, передними зубами. – Теперь, Лизонька, вы пришли, и моё настроение, – он недвусмысленно указал глазами себе ниже пояса. – …тут же поднялось. Ты просто волшебница.
– Рада, что помогла, – выдавливую вежливую улыбку. – В таком случае, я могу идти?
– Ну, что ты, опять сбегаешь? – Он цокнул языком. - Приготовь тогда мне уж кофе. Чтоб хоть немного задержалась.
Я, конечно, могла бы повозмущаться на тему того, что я медсестра, а не официантка, но быстрее будет просто сделать, как он хочет.
– Хорошо, – я иду к кофемашине.
– Мне эспрессо. Двойной, без сахара. Люблю покрепче. И пожестче, – сообщает Имаев, а я мысленно прошу небо дать мне сил.
К счастью, этот напиток готовиться быстрее многих из ассортимента.
И когда я наливаю его, уже заранее радуюсь тому, что вот-вот сбегу отсюда.
Но едва поворачиваюсь, как оказываюсь в объятиях Имаева.
– Что вы делаете? – Я пытаюсь увернуться от поцелуя с дурно пахнущим ртом.
– Как что, млышка. Хочу познакомиться с тобой поближе. – Он вдавливает меня в стол. – Ну, чего ты брыкаешься, Лизонька. Ты мне так нравишься.
– Пустите, – я стараюсь его оттолкнуть, но он килограмм на пятьдесят точно тяжелее меня.
– Глупая, да я же тебя вытащу из твоего болота в нормальную жизнь. Только порадуй дяденьку, – руки Имаева бесцеремонно полезли мне под платье, и я снова вскрикнула.
– Пустите! Или…
– Или что? Лизочка, я слишком влиятельный человек. Таким не отказывают. Лучше просто расслабься. Ты всё равно ничего не сможешь…
Чувствовать чужое дыхание на своей шее и его потные толстые пальцы настолько мерзко, что я хватаю первое, что мне попадается под руку.
Им оказывается стаканчик с только что приготовленным кофе и выплескиваю его Имаеву на грудь.
Он отскакивает с руганью, а я бегу к двери.
– Ах, ты, тварь. Ну, ничего. Я тебе устрою! Сама приползешь, чтоб я тебе помог. И про работу здесь забудь, стерва, – слышу я в спину угрозы и выскакиваю в коридор, глотая слёзы.
Я вляпалась.
Глава 6 - Обвинения
Несусь по коридору, не разбирая дороги. Хочется спрятаться, но не в ординаторской, а там, где нет людей.
Но не могу. Не имею права.
Работа сама себя не сделает. Дойдя до медсестринской, я с облегчением заметила, что там всё еще никого нет.
Присев на кушетку, я закрываю лицо ладонями, позволяю себе всхлипнуть.
Страшно и противно. И главное, что последствия действительно могут быть.
Немного успокоившись, я возвращаюсь к работе, которой накопилось очень много.
Особенно много проблем было с записями. Поскольку моя напарница спутала и забыла переставить дату Нового года.
Таким образом, программа все записи определила на прошлый январь.
Ну, не могу её винить. Со мной такое тоже периодически случается. Но навести порядок нужно, иначе клиенты нас всех съедят на завтрак и попросят добавки.
За сборкой этих пазлов и периодических откликов на вызовы прошел почти целый день, я даже как-то подзабыла о произошедшем. Близился конец смены, я уже грезила о теплой кроватке и двух выходных.
Но когда я уже собираюсь переобуваться, зазвонил рабочий телефон.
Я со вздохом подхожу и снимаю трубку:
– Медсестринская, Лиза Донцова слушает.
– Лиза, – узнаю голос Ларисы Леонидовны – секретаря Зимина. – Зайди, Герман Эдуардович тебя ждет.
Внутри всё мгновенно сжимается, а к горлу подкатывает тошнота. Я уже знаю, о чем будет идти речь.