- Да.
Дилфина шмыгнула носом, стёрла слезы тыльной стороной ладони и встала с места, сбросив мою руку. Я тоже встал, подхватил с вешалки её плащ, а со стола сумку.
- Что вы делаете? – в изумлении спросила она, когда я стал надвигаться к ней, а она начала пятиться назад.
- Тебе нужно отдохнуть. Сегодня я даю тебе отгул, - сказал стальным голосом.
- Не нужен мне ни какой отгул. Со мной все хорошо, - сказала эта упрямица. – И потом, вам не обязательно таскаться за мной лишь, потому, что… - она замялась, скрывая свои очи, и покраснела.
- Потому что, что? – подразнил я, делая вид, что явно не понимаю, к чему она клонит.
- Вы сами знаете, что.
- Я не понимаю, - сказал, остановившись в несколько жалких сантиметрах от неё, и в нос сразу ударил запах её тела вперемешку с парфюмом. – Вещи нужно называть своим именем, Дилфина.
- Я так понимаю, вы не отступите, пока я не уйду сегодня пораньше? – явно хочет сменить тему. Ну что ж, хорошо, пусть будет так, чем ничего.
- Правильно понимаешь. Умница, - поставил сумку на её стул, собираясь помочь ей надеть плащ.
- Я сама могу! – горячо возразила она.
- Сможешь, - согласился. – Но так мне будет спокойно. Дилфина, давай, ты же знаешь, я сделаю, как хочу.
- Господи.
- Спасибо за сравнения, но я не Господь, а просто Максим. Давай, девочка моя.
Дилфина закатила глаза, но я видел, что ей плохо, наверно, поэтому не стала препираться со мной.
Довольный собой, я взял её руку в свою ладонь, крепко держал, боясь, что она сбежит. Её ладонь была горячей, будто она вся горит. А ведь утром она вся горела, хотела выпить лекарство, но я отвлёк, и так забыли про это. Получается, она все ещё болеет.
- Максим Афанасьевич, что вы делаете? Отпустите руку!
- Почему?
- Не хочу, чтобы сотрудники увидели нас вместе и все неправильно поняли. Не хочу, чтобы о нас судачили. Отпустите руку!
Быстро положил палец ей на губы, призывая её молчать. Мне было насрать на все, что она сейчас говорила. Это моя компания, и я буду делать все, что хочу сам. Однако не хочу, чтобы Дилфина чувствовала себя плохо из-за этого или о ней говорили, что то плохое. Поэтому отпустил её руку, когда мы оказались на первом этаже, среди сотрудников. Быстро спустившись на стоянку, открыл ей дверь авто, а после сел сам. Завёл машину, и мы выехали со стоянки. До её дома доехали в молчании.
- Спасибо, Максим Афанасьевич.
- Максим, - поправил я, а Дилфина ничего не ответила, хлопнула дверью моей машины, и ни разу не обернувшись в мою сторону, скрылась в подъезде.
Подожди немного, я в скором времени улажу все вопросы с Ольгой, и обещаю тебе, что сделаю все, чтобы ты простила меня и дала шанс. Я хочу начать все сначала и только с тобой.
- Ты только жди меня, прошу! – сказал вслух в пустоту, смотря вслед за ней, и мне
было плевать, что она не услышала меня и не услышит.
Дилфина
Захлопнув за собой дверь подъезда, не замечаю, как лечу к себе. Впервые меня не раздражает, что лифт в очередной раз сломался, не нервирует плачь с третьего этажа, не закатываю глаза на ворчания старушки из соседнего дома. За спиной будто выросли крылья и словно я лечу. Не чувствую под ногами ничего, сердце колотится, ударяется о ребро, и мне пришлось немного отдышаться, чтобы окончательно не сойти с ума. Быстро вытащив из сумки ключи, открываю дверь и вбегаю в прихожую, хлопнув входной дверью так, что наверняка разбудила Вику и соседей. Скинула с себя плащ, и юркнула к себе в комнату, закрывшись внутри. Не хотела, чтобы Вика увидела меня такой. Сняв на ходу платье, схватила нижнее белье, чтобы переодеться, и остановилась, краем глаза заметив своё отражение в зеркале.
Повернулась к нему всем корпусом, и не узнала себя. Щеки пылают, в глазах огонёк, на губах дурацкая улыбка. Что это со мной? Это точно я? Что со мной сделал Максим, что я чувствую себя так?
Лишь мысли о Максиме загоняют меня в краску, то, что будет, когда встречусь с ним на работе? Как буду работать вместе с ним и не растекаться лужицей?
Одевшись в юбку-карандаш с разрезом с боку и блузкой, я остановилась, не зная какой макияж сделать. Но в конце остановилась на лёгком, обычном макияже, чтобы не вызывать у коллег подозрения, а то вон, как горят глаза. И уже через минут десять я была готова, такси ждало меня внизу уже как пять минут. Не смогла найти в себе силы сесть в машину и завести её. Так сильно дрожали руки, что было непривычно для меня.
Слава Богу, мы обошли пробки, и через двадцать минут спустя я была на работе. И с каждым шагом сердце глухо отбивало в грудной клетке, руки вспотели, и мне казалось, что все сотрудники смотрят в мою сторону. Первая мысль, они все узнали. Но быстро отогнала эти мысли, когда лифт остановился на нужном мне этаже. Скинув плащ, повесив на вешалке, поправила волосы, и тут к боссу пришёл его брат, Тимур Афанасьевич.