- Любовь – сука, женщины – боль. А мы, мужики, настоящие козлы! – изрекает друг. – Влюбишься, будь готов к последствиям.
- Говоришь так, будто сам прошёл весь этот процесс.
- Прошёл, не отрицаю, поэтому говорю тебе, что оставь ты все это. Если и вправду любишь, не усложняй все. Может, у вас что-то получится, кто его знает. Может, вы поженитесь, сделаете себе ребёнка, а потом будете выбирать ему или ей имя. А после в конце вашего пути у вас будет хэппи-энд, как в сказках.
- Но я не буду с тобой свататься, - улыбаюсь.
- Я тоже. Пусть это решат сами наши дети, когда они у нас появятся.
- Кажется, я не влюблён в неё, а болен ею. Мне катастрофически не хватает её, её смеха, ворчания и её запаха. Она каждый день рядом, дразнит меня, одевается так, что все сотрудники мужского пола зависают около неё, что мне хочется уволить их к чёртовой матери, а её отшлёпать. Но в то же время она далёкая, недоступная, запретная. Хочется просто быть с ней рядом, лежать с ней в одной постели и дышать одним воздухом на двоих.
- Да, ты просто перечитал книги, друг! – смеётся Костя, а мне все равно на его колкие слова. Пусть смеётся, мне все равно, ведь, по сути, я сказал правду.
Всю неделю, я просто думал о ней и не мог сконцентрироваться ни на чем. Закрываю глаза, вижу её, открываю глаза, дышу её запахом. Весь дом пропитан её запахом. Даже запретил прислуге убираться в доме. Если так сделаю, будто все исчезнет вместе с запахами её тела, и я останусь один в большой квартире. А на работе пытаюсь не обращать на неё внимания, разговариваю холодно, да и она отдалилась от меня, между нами стоит вечное напряжение, а разговоры сводятся к простому "отнеси и принеси". Даже вкус её кофе изменился. Слишком горьковатый, хотя я люблю горький кофе. Но теперь это не тот вкус, который я любил раньше. Совсем другой, не тот.
За неделю Дилфина изменилась: её стиль в одежде, манера её речи и улыбка на лице. Слишком натянуты, слишком фальшиво, все слишком. Особенно длина её юбки или платья. И почему раньше я не придумал для сотрудников дресс-код? Для женщин юбка длиной до колен, блузки без глубоких декольте? Потому что я не влюблялся в своих подчинённых, не крутил с ними шашни, не ревновал никого так, как ревную её. Да, банально я её ревную. И не могу больше. Потому что я так создан.
- Эй, Ромео, спустись на землю!
- Может, хватит подкалывать меня и смеяться надо мной?
- Ну не я же влюбился, а сам Максим Афанасьевич, большой босс компании «Росянки». Да в кого же? В свою секретаршу.
- Не смешно, Костя. Вот, когда ты влюбишься, припомню ещё.
- А я не влюблён, друг.
- Это временно.
Дальше наш разговор был о делах компании. Мы с ним обсуждали новый проект, а ещё, что делать с информацией Ольги. Даже забыли о виски. Мы не знали, стоит ли верить ей. Ведь она когда-то нас предала. И её вполне мог отправить сам Виктор. Это в его стиле. Скрываться за спинами других. Всегда был такой, но тогда мы с Костей не обращали на это внимания. Для нас это было сущей мелочью. Наверно, поэтому мы были шокированы, когда он ударил нас под дых, подставил нас. Но мы сумели победить и эти трудности, пока не научились ровно стоять на своих двоих. Возможно, поэтому мы доверяем друг другу слепо. Константин мне, как брат. Он стал им. Он мой брат, хоть и не кровный.
Наш разговор прервал телефонный звонок. Извинившись перед другом, поднял трубку, ведь звонил Павлович. Возможно, он собирался сказать что-то серьёзное, раз звонит в такое время.
- Да, Павлович.
Услышанное, мягко говоря, не очень понравилось мне, но надеюсь, Павлович и его люди проконтролируют дело, пока я буду там.
Я мчался по городу, где сейчас была она. Люди Павловича круглосуточно следили за Дилфиной, где мне доложили, что она в каком-то малоизвестном клубе, развлекается одна. В таких клубах, куда она пошла, обычно молодёжь принимает наркоту и статистика показывает, что там превышена процент изнасилований за месяц. Мягко говоря, клуб расположен в опасном районе и возглавляют его весьма криминальные лица. Сам никогда раньше не был там, это все Павлович. Он нашёл информацию о клубе ещё десять минут назад, и сейчас на моем телефоне одна за другой приходит эсэмэски, но от кого без понятия. Все мои мысли о ней, о своей кареглазке, которая заняла все мои мысли.
Вырулив уже перед клубом, остановился и, расстегнув ремень безопасности, снял телефон с блокировки, вчитываясь в содержимое письма. Опять Павлович, но теперь он отправил фото, где Дилфина сидит в кафе со своим бывшим. Кровь в венах мгновенно вскипела, и мной медленно овладела злость. Не знаю, на кого именно: на неё, за то, что встретилась с этим мудаком, или на себя, что стал инициатором.