– Никогда не поверю, что ты без проблем управляешься с этой своей бестией, как ее, Катавася?
– Василиса Андреевна. Только так, по отчеству. Она только с виду такое стихийное бедствие, непредсказуемое и неконтролируемое. На самом деле просто уметь надо с ней обращаться. Она вообще саморегулирующаяся система. Ей главное вовремя отсыпать порцию комплиментов авансом – а она уже отработает, не жадничая. Не вижу смысла напрягаться. Мне она хлопот не доставляет.
– Зато на презентациях только ее видно и слышно! Народ скоро будет под стенды прятаться.
– А что там такого происходит-то? – делано удивился Громов, как будто был совсем не в курсе. Хотел услышать стороннее мнение, – Рассказал бы. Я, видишь ли, за ней шпионов не посылаю.
– А ты прямо-таки не знаешь! – подскочил Илья. Виски был хорошим, быстродействующим, – Твоя мелочь на уши подняла всю презентацию великого и ужасного Петровского, перепугала толпу народа…
– Это когда она матюгальник со стенда свистнула и устроила незапланированный митинг? Что-то я об этом слышал.
– А говоришь, что не в курсе! Да в каждом офисе уже знают о том, что "Джемовцы" совсем оборзели и сами скоро на сцену вылезут всей конторой во главе с бешеной табуреткой!
– Она у нас такая, любит громко заявить о себе.
– Нет, ну все-таки, как ты это терпишь у себя в конторе?
– А я не терплю, – смешливо ответствовал Громов, – Я вообще не из терпеливых. Мне просто это нравится.
– В мазохисты записался?
– Да с чего бы? Нет, конечно. Если бы что-то было не так, как я хочу, уволил бы, не задумываясь. Просто меня вполне устраивает ее манера. Даже нравится. Да и со мной она не особо выкаблучивается.
– Ты всегда умел находить общий язык с любыми девушками. Даже самые отъявленные стервы с тобой становятся такими паиньками, – завистливо покачал головой Илья.
Громов не стал переубеждать коллегу. Он-то знал, что паиньки ему в офисе устраивали очень даже веселую жизнь.
– Все, что я могу сказать тебе, дружище, учись работать с людьми. Нельзя насильно стравливать персонажей одной пьесы, пытаясь заставить их действовать сообща в угоду каким-то прозаическим интересам фирмы. Никаких таких "интересов фирмы", о которых пекутся коучеры, не существует. Не было и нет их. Каждому человеку дороги только собственные интересы. Которые следует поощрять или направлять в нужное русло. Попробуй, может, получится. Ты, собственно, для этого и пришел? Чтобы обсудить со мной кадровые вопросы?
– Нет, конечно.
– Тогда излагай, мы уже достаточно близко подошли к моменту откровений.
Илья моментально перестал улыбаться.
– У меня проблемы, Винс. Мне нужны деньги. Чем быстрее, тем лучше.
Валерий долго сидел в своем кабинете, разбирая материалы Артемия Курина. Очень талантливый мальчик, действительно великолепная находка Кобылы, но по расчетам Винсента – почему-то краткосрочный проект. Да, принесет неплохую прибыль, но не будет долго греть карман.
По каким-то причинам Винсент не видел продолжения эпопеи. И это было странно. Если проект провалится, то больших денег с него не получишь никак, а в перспективе они значились. Нужно было только добиться от Кобылы подписания договора на продажу видео с концерта-презентации.
Почему, зачем – загадка. Валерий грешным делом подумал о том, что самым логическим объяснением этому была бы смерть на сцене и запечатленный на видео момент внезапной гибели талантливого музыканта. А что, в таком случае скандальное видео будет разлетаться как коллекционный сувенир на ура среди осиротевших фанаток.
С другой стороны, если бы это и была причина, то Винсент бы ее тоже увидел. У него на смерть хорошая чуйка. Но этого не было, и загадка оставалась неразгаданной. Впрочем, Валерия это сильно не тревожило. Артемий Курин не был единственным его детищем. И вообще, не был в прямом смысле его личным протеже. Поэтому сильно переживать не стоило.
Будь что будет. Последние переговоры с Анной Павловной оказались более чем удачными. Надо отдать должное новой ученице Громова, без ее неистощимого энерджайзера провернуть такой разговор было бы сложно.
Уламывать Кобылу пришлось два часа. Прогибая раком и боком, улещивая и запугивая. Валерию пришлось потратить безумное количество энергии. Любого новичка-донора уже бы выпотрошило до самого донышка. Валерий, как всегда, увлекся и не заметил, что рискует способностями фаворитки своего напарника. Впрочем, для Золотова ничто не имело значения, когда такая ставка на кону. Необходимо было убедить Кобылу продать права на издание "живого" концерта Артемия, записанного во время выступления в "Арене". Сделать это было сложно, хотя бы по той причине, что осторожная и разумная Кобыла справедливо задавалась вопросом, с чего бы Золотову испытывать такой нереальный интерес.
И здесь рациональные аргументы кончались, поэтому в бой вступала чисто эмоциональная сторона. Вот и проявлялась вся суть вампиров – они могли вести разговор о чем угодно, о погоде или курсе валют, рассуждать о тех же компакт-дисках, исподволь убеждая оппонента в своей правоте. Все выглядит невинно, однако незримые нити хаст протягивались к респонденту, параллельно проводя два сложнейших процесса – отчуждения собственной энергии человека и накачивая его нужными эмоциями. С Кобылой этот номер проходил очень сложно. Она вытягивала из Золотова свою выгоду, при этом очень умело блокировала любую атаку. А сил от природы ей было дано достаточно. Поэтому Валерий бесстыдно вцепился в "Катавасю" и заставил генерить энергию на благо общего дела. Он даже не думал о том, что своими действиями способен фактически лишить сил и развоплотить энергета, как это уже неоднократно случалось. Ему было плевать на людей, если того требовали дела. Но Катавася спокойно выдерживала прессинг. Просто каждые двадцать минут вынимала из пачки новую сигарету и пила кофе из большого френч-пресса. Литр выдула за два часа. Золотов ненавидел запах табака, но терпел молча. Только морщился. Вонь, которую извергали сигареты Василисы, была мерзотной. Однако плата за энергию и результат была ничтожной. Пусть ее. Главное, дожми.
Уже на исходе битвы, когда Кобыла устало потирала виски и все чаще бросала взгляды в сторону лежащего на столе договора, Валерий обратил внимание на громовскую протеже. Она даже не побледнела, как это обычно случалось с "батарейками". Сидела на подоконнике, болтала ногами, как ни в чем ни бывало, прихлебывала кофе и с интересом пялилась на Золотова, получая ей одной понятный кайф от наблюдения энергетической баталии.
Говоря откровенно, Валерий даже немного смутился – на него никогда не смотрели таким нетривиальным образом – помесью восхищения, зависти, обожания и пристального внимания. Откровенно до неприличия. Он впервые почувствовал себя то ли гладиатором под взором римского императора-маломерка, то ли подопытной мышью, за которой наблюдает любопытный биолог, то ли папой-чемпионом, демонстрирующим малолетнему отпрыску "как забивать десяточку".
Видимо, этот внезапный сбой в программе и процессе окучивания Кобылу окончательно вышиб из колеи. Она, словно боец, приготовившийся врезаться в противника тараном, наткнулась на воздух, когда оппонент ушел с линии атаки. Поэтому в ментальной битве потеряла равновесие, закашлялась, покосилась на Василису с неодобрением – дескать, куришь чересчур много, а потом вдруг хватким жестом подцепила бумаги и быстро расписалась.
– Черт с тобой, Золотов. Ты всегда умел быть убедительным, но я еще ни разу не пожалела о том, что поддалась на твои уговоры.
– Приятно слышать, Анна Павловна, – галантно ухмыльнулся Валерий. На самом деле его мысль, будучи озвученной, выглядела бы так "что б тебя табун коней через поперек и по три раза до рассвета потчевал! Сколько ж ты мне нервов каждый раз умудряешься угробить, прежде чем согласиться!"
Окончательно бедного директора добила все та же Вася-Катавася. По-хорошему ей полагалось свалиться после таких переговоров. Или хотя бы на головную боль пожаловаться. Так нет, ей как будто мало было! Еще полчаса вертелась в кабинете, собирала бумажки, восхищенно повторяла особо понравившиеся фразы и комментировала с восторгом первоклассную манипуляцию, блестяще проведенную Золотовым. И откуда, спрашивается, столько сил? Это ж немыслимая бездна!