Что уж там говорить об эстетствующих вампирессах, страдающих хроническим недостатком личной жизни. Василиса сама не заметила, как ушла в полутранс. Прекратила раздавать указания и бегать по площадке. Забралась с ногами в глубокое кресло, подперла подбородок коленками и молча наблюдала за тем, как работает Курин. Как обнимает, целует и страстно ласкает Мари на камеру, как блестит глазами в объектив, как бросает редкие, но очень эффектные взгляды на каждую мало-мальски симпатичную девушку.
Конечно, Вася прекрасно понимала, что под ранг симпатичной она попадает весьма косвенно. Только у тех, которые не отличаются хорошим вкусом или многообразием выбора. Может быть, природа и наградила ее каким-то количеством приятных внешних данных, однако, все это было безнадежно испорчено собственными усилиями. Поеданием бутербродов на ночь, отсутствием косметики и волосами, вечно пребывающими в состоянии "в чистом поле ночевала". Вася мрачно копалась в собственной голове, как заправский аналитик, и приходила к неутешительному выводу: она сама все это устроила. Ей никто не мешает выглядеть лучше, вставать на час раньше и красить ресницы. Просто не хочется. По неизведанным для себя причинам она предпочитает нарочито подчеркивать свои недостатки. Одеваться в неподходящие вещи и специально демонстрировать полную антисексуальность. А потом молча завидовать тем, кто умеет красиво себя подать.
Причины такого своего поведения она пока так и не нашла. Но зато пришла к выводу, что строить глазки Курину даже не подумает. А еще воздержится от желания злиться на него за то, что он увивается за Ольгой и Мари одновременно. И что, скорее всего, придется выкроить время, чтобы сгонять в туалет до конца съемки. Потому что потом эта троица прочно оккупирует пространство санузла. И хорошо если на какие-нибудь полчаса. С них станется и на большее время организовать афтерпати.
Впрочем, все гнусные мысли из головы стоит выбросить напрочь. Понятное дело, красавиц Артемий будет сниться Васе не одну ночь. У них даже будет секс – естественно, тоже во сне. Такой, что мама не горюй!
Так, надо выдохнуть и приступить к выполнению задания, которое поручил Золотов. Сосредоточиться, абстрагироваться от площадочной атмосферы, пропустить эмоции через себя, как через проводник. И материализовать на флэш-карте фотоаппарата.
Артемий, к слову, почти не нуждался в помощи. Все-таки талант, какое устраивает показательное выступление! Все, женская половина площадки разве что не кипятком писает от нетерпения, счастья и морального оргазма. Были бы у них хвосты, как у собачек, мели бы со скоростью электровеника!
Василису начало тошнить. Видимо, перестаралась. Надо было прерваться, пойти покурить и подышать воздухом. На улице было по-утреннему свежо и на удивление прохладно. Впрочем, это даже к лучшему. Но и тут не дали спокойно порелаксировать. Громов изволил позвонить. Как почуял.
– Ну что, стихийное бедствие, доложи обстановку.
– Вииинс…
– Что, мой хороший? Как ты там? Получается?
– Почти. Нет, все-таки получается. Как ты думаешь… я справлюсь?
– Да. Сочти меня циничной сволочью, я тебя посылаю на душераздирающее задание. Твой любимый целуется с другой девушкой в кадре. Пришли мне матерную смс-ку, я тебя пойму.
– Окей. У тебя есть что-нибудь? Похоже, я сегодня выложусь на сто процентов.
– Да, у папаши Флинта для тебя всегда что-нибудь найдется. Заканчивайте съемку пораньше, я часикам к одиннадцати, может быть, приеду. А если не получится, курьера пришлю к вам. С гостинцами.
– Все нормально, ты приезжай сам.
Вася нажала отбой и внезапно, совершенно неожиданно разревелась. Она не понимала, почему ей сейчас просто физически необходимо чуть ли не биться головой об стену, почему так паршиво, почему на душе царапаются оголодавшие кошки, почему душа воет волком, почему так тоскливо и так обидно. Не могла даже думать об этом, просто стояла, уткнувшись носом в стену, и плакала.
Героиням фэнтези не положено так. Нельзя. Они всегда собраны, язвительны, полны скрытых талантов и неожиданных решений. Они не умеют быть растерянными, депрессивными, рефлексирующими нытиками. Они рыжие и зеленоглазые. А Вася мало того что блондинка, даром что крашеная, так еще и глаза у нее непонятного цвета. Не то серые, не то зеленые. Несуразная какая-то вся. И еще рева-корова. От этого сделалось особенно обидно и истерика накатила по новой.
Ничего, пройдет. Громов никогда не ошибается, он сказал, что все будет хорошо, значит будет. Собираемся с мыслями, возвращаемся на рабочую позицию и продолжаем. Улыбаемся и пашем.
Съемки закончились на удивление спокойно. Вася обошлась всего лишь одной истерикой. И сочла, что этого достаточно для компенсации потраченных нервов. Винс звонил, обещал появиться, но все никак не мог найти время. Вечер был, в принципе, свободен. Но планов никаких не назревало. Вася подумывала, не свалить ли обратно в Москву. Пока транспорт ходит. Остальной народ вольно использовал удачное стечение времени и обстоятельств: был вечер пятницы, номера оплачены, до полудня никто не выдворит. А там уже и выходные. Так что время отрываться! Но Васю лично никто не приглашал в компанию, и это было жутко обидно. Хотелось банально напиться и разреветься. Пока ситуация не изменилась кардинально.
– Зайди ко мне вечером, часиков в одиннадцать, – как бы невзначай попросил Артемий, проходя мимо по коридору. Только что закончился ужин, и все разбредались по своим направлениям. Артемий тоже пошел дальше. Сочтя, что нужные слова сказаны. А что такого, все предельно ясно, зайди в гости. Номер комнаты знаешь. Только когда имеешь дело с девушкой, влюбленной в тебя по уши, любой подобный момент воспринимается как призыв. И уж кому, а Курину подобных тонкостей объяснять было не нужно. Пригласить девушку в номер, вечером – интересно, зачем бы это делать? Понятно же.
И вообще, Громов как сказал – до съемок чтобы ни-ни. А о после разговора не было.
Вася понимала, что надо что-то с собой сделать. Ну нельзя, нельзя после Ольги и Мари приходить к Артемию замарашкой. Конечно, королева красоты из нее не получится, но достойно преподнести себя можно? Можно.
Внимательная инспекция скромного гардероба на два съемочных дня. Ничего подходящего. Кто бы сомневался, не на бал же собиралась. Так, может быть, что-то из реквизита, что не пригодилось на съемках и подойдет по размеру? Хм… Не слишком ли откровенно? Единственная стретчевая юбка, которая могла надеться без проблем, была длинной, черной, с разрезом до бедра, схваченная несколькими металлическими кольцами. Дурость, конечно, такое напяливать. Как альтернатива – идти на свидание в джинсах. Совсем позорище. Ну что же, пусть будет, что будет. У Мари где-то были туфли на каблуке. Размер у них один. Главное, чтобы не спросила, зачем они нужны…
Фух, хорошая девочка эта Мари. Лишних вопросов не задает. Но идти по топким коврам гостиницы на этих долбанных копытах – просто самоубийство. И боль от новой обуви превращала каждый шаг в ощутимое мучение.
Но почему-то только боль и отрезвляла, заставляя держаться хоть немного в реальности. Боль была единственным лекарством от смятения, которое царило в душе.
Василиса понимала, что съемку они отработали прекрасно, Громов доволен как удав. Сегодня последняя ночь в гостинице, завтра с утра все поедут по домам, на законные выходные. И сейчас каждый в праве заниматься своими делами. В том числе, пойти на свидание с Артемием Куриным.
Вася чувствовала себя странно. Она совсем не представляла себе, чего ждать от этой встречи. Только внутренний голос подсказывал, что будет нереальный взрыв эмоций.
Она даже не стала стучаться. Просто зашла, четко ставя шаг. У вас нет второй возможности произвести первое приятное впечатление.
Артемий полусидел, полулежал в глубоком кресле, задумчиво разглядывая молодое итальянское вино в прозрачном бокале. Откуда взял только? Эстет, черт тебя дери.