– Да Инна от моего вида чуть по швам не треснула!
– И?
– А как она возмущалась, что негоже коммерческому директору изображать из себя наглядный экспонат по историческим репликам культур востока!
– А я помню эти штаны! Они тебе очень идут. У тебя фигура классная, и вообще, ты очень красивый.
– Ну-ка не отвлекайся, началось в колхозе утро.
– Да, прости. К слову, чем дело-то кончилось?
– Тендер мы выиграли. Я тоже, в некотором роде, сторонник шоковой терапии. Так что, может быть, меня иногда твои имиджевые выходки пугают, но это дает результат – и за него я тебе готов простить даже махачкалинскую ведьму с ее столами.
– Винс, я хочу, чтобы ты мной гордился, понимаешь?
– Чтобы я тобой гордился, находи спонсоров. Хороших, жирных, толковых, способных избавить меня от лишнего геморроя на задницу. И привнести в финансовую корзину компании солидные кусочки вкусного пирога. Вон нашему Сан Санычу было наплевать, как ты выглядишь. И мне тоже все равно, во что ты одета и как накрашена, если у тебя в кармане его визитка и я знаю, что у нас через неделю подписание контракта с ними. Вот и все, остальное тебя заморачивать не должно.
Вася прижалась к столу, уткнувшись носом в ладони, и пыталась не разреветься на месте. А потом встала, подошла к Громову сзади и молча обняла за шею, положив голову ему на плечо.
– Слушай, ну блин, как тебе сказать? Для тебя, может быть, пофигу… А мне нет. Я все-таки человек, а не кофе-машина, да?
– Что у нас опять случилось? – пробурчал Винсент.
– Мяу…
– Гав! Хватит уже. Признавайся.
– Я не знаю как. Я… ну почему я себя чувствую такой идиоткой и уродиной среди этих всех… телушек гламурных! Я не могу даже подойти к любому парню, потому что боюсь. И даже думать боюсь. Потому что будет как с тобой, что он посмотрит на меня как на полезное ископаемое.
– Ах вот оно что! – Громов поймал Василису за шею и аккуратно перевернул так, чтобы она фактически упала к нему на колени головой, – Это пройдет.
– Не знаю, Винс, не знаю. Мне кажется, это пожизненно.
– Нет. Это ненадолго. Ты скоро научишься жить по-другому. Ты же теперь с нами. Главное, не зацикливайся на мне, окей? Пожалуйста. Я хочу быть тебе другом и настаником, но не хочу, чтобы ты видела во мне объект своих интересов и, тем более, планов.
Вася грустно вздохнула и выбралась из объятий.
– Да ну, я про тебя даже не думала. Ты другой. Прости за откровенность, я не могу представить себя рядом с тобой. У меня другая сфера интересов и планов. Просто столько раз уже обламывалась. И мне все время кажется, что я как фрик, всех шокирую, но никому не нравлюсь. И вообще, как кошка, влюбляюсь каждые два месяца. Только никакого из этого толку нет. Я не могу, понимаешь? Не могу. Подойти, поздороваться, вести себя естественно. Стоит мне влюбиться, и я сразу становлюсь дура дурой. Несу какую-то чушь, плоские шутки, глупое хихиканье. Ну да ладно, помолчать могу, изобразить глубокую задумчивость и интригу. Но понимаешь, я даже подойти боюсь близко. И боюсь, что меня… примут за какую-то вшивую уродину. Мне кажется, я не умею одеваться, не умею нравиться. Не умею выбирать вещи. За меня кошка их выбирает! Маська!
– Прекрасный вкус у твоей кошки.
– Шутить изволите, мессир?
– Нет. Перестань дергаться, и все наладится.
– Не могу. Я хочу как ты, всегда выглядеть круто.
– А я, по-твоему, всегда круто выгляжу?
– Всегда.
– Даже когда с бодуна, небритый, помятый и злой?
– У тебя в такие минуты глаза очень красивые становятся. Злючие, но красивые.
– Вот и ты об этом подумай. Что дело не только в одежде. Открою тебе секрет. Мне глубоко плевать, сочетаются вещи или нет, мне плевать, куда я собираюсь идти, и составляет ли мой облик достаточную композиционную гармонию с дресс-кодом и интерьером тусовки. Я так решил, я так хочу, мне так нравится, а все остальное не имеет значения. И ты тоже пойми: привлекательность штука относительная. Ты в восторге от тех легендарных штанов из Афганистана, а Инна Валентиновна их сочла ужасом на крыльях ночи. Тем не менее, тендер мы выиграли, потому что в бизнесе главное – мозги. Умение чувствовать финансы, умение дожимать и прогибать, договариваться и долбить. А в отношениях главное – та же уверенность, что в бизнесе. Научись заключать дорогие сделки, научишься цеплять красивых парней. Просто не бойся высоты.
– Я другого боюсь.
– Чего?
– Что вечно выбираю не тех. Или меня выбирают не те. Мне нравятся парни, которых привлекают девушки "другого типажа", я для них почему-то ноль без палочки. А если кому и нравлюсь – так это каким-то уродливым извращенцам.
– Не скажи. Просто пока что ты не нашла своего человека. Да и не время сейчас для активных поисков. Пока что ты сама не понимаешь, что из тебя произрастает. Экспериментируешь, пугаешься производимого эффекта. Но идешь правильной дорогой. И делаешь успехи.
– Нда? – недоверчиво скосила глаза Василиса.
– Ты отлично справляешься, просто еще прошло слишком мало времени, чтобы ты смогла полностью перестроиться и понять себя по-новому. Пока что ты замордованный жизнью озлобленный полуподросток в каком-то чумовом прикиде, а в глазах – помесь вселенской тоски и такой агрессии, что хочется бронежилет нацепить во избежание. Поэтому на тебя извращенцы и бросаются – спорю, поголовно махровые мазохисты.
– Точно!
– Забудь. Сейчас ты полноценный сотрудник самого крутого агентства в городе. Тебя Золотов считает очень перспективной, а за ним этого давно не водилось. Думаю, ты просто еще не поняла, что стоишь большего. Когда ты поймешь это, все потянутся за тобой.
Вася не успела ничего ответить. У Громова зазвонил телефон, и на экране проявилось изображение очень миловидной шатенки с мягкими чертами лица. Винс почему-то реактивно вздрогнул и отвел взгляд.
– Жена что ли? – вдруг улыбнулась Василиса.
– Ну, да, – нехотя признался Винс. Он давно привык к тому, что гражданский брак все равно позволяет использовать привычные статусы. Конечно, жена. А как ее еще назвать?
– Ну так ответь? Чего сидим, кого ждем?
– Прости, – зачем-то оправдался шеф, – Да? Да… Готовь. Не знаю, не думаю. Все, целую, пока-пока.
– Громов, – Вася положила голову на руки и по-кошачьи внимательно посмотрела ему в глаза, – Ты когда начнешь меня понимать? Я не ревную тебя. Тем более, к тем, кого ты любишь. Потому что я тебя тоже очень люблю. Только не говори, что это глупости. Я и Золотова уже люблю. Но по-другому. Понимаешь?
– Все я понимаю. Мы вампиры, нам это необходимо.
– И я давно подозревала, что ты семейный человек, у тебя в ауре чувствуется что-то такое… домашнее. Ты ведь папаша, да?
– Десять лет уже как.
– Ну вот. Значит, я права. Доча, да?
– Угу. Откуда такие познания?
– А фиг знает, интуиция, наверное.
– Скорее, это чисто женская черта.
– Может быть. Так вот, я к чему. Ты иногда боишься меня.
– Порой ты ведешь себя так, как будто я чуть ли не твоя собственность.
– Ты мое любимое начальство. И ты все неверно понимаешь. Мне просто дико не нравится, когда ты нянчишься или в своем дипломатичном тоне общаешься с недостойными людьми. Которые тебя не уважают и не ценят, или которые просто ну…
– Тебе лично неприятны по тем или иным причинам.
– Да, как-то так. Ну просто я чувствую, когда люди к тебе… не совсем расположены. И мне это не нравится, точнее, не нравится, когда ты с ними цацкаешься, а они морды кривят. Так и хочется врезать от души! Ты сам сказал, что дашь по морде тому, кто меня обидит. А я что, хуже?
– Вася. У нас такая работа, мы должны будем подстраиваться под людей, какими бы они ни были занудами, уродами или придурками. Иногда, потому что это клиенты, которые платят деньги, иногда это важные люди, которым многое можно простить и позволить.
– Понимаю, – вздохнула Василиса, – но иногда поревновать можно?
– Иногда можно, я тебе скажу, к кому можно. Окей?