– Все же, откуда такая обширная информация, Анатолий? – Илона страдала от скуки и лишнего любопытства, Толик покрывался холодным потом, понимая, что его с минуты на минуту попросту раскусят. И сдадут начальству как соучастника нехитрой, но потому особо эффективной аферы. Ему самому было интересно оказаться в среде вампиров. И кто за язык тянул говорить лишнее? Вот ведь, послал Михалыч ему на голову эту ментовскую шкуру…
– У меня есть некоторые связи в Москве и Питере, – уклончиво ответил Толик и улыбнулся, – Ну, неважно, кто это сделал. Сам Темка, или джемовцы помогли. Сейчас вампиры заинтересованы в том, чтобы осуществить полновесную раскрутку Артемия, собрать "Арену", устроить там массовый энергетический выброс. А после этого Артемий, скорее всего, развоплотится. Он просто не выдержит. Потеряет свои способности, перегорит. Золотов никогда не щадил людей. Если он поставил перед собой цель – средства неважны. Он мыслит очень большими категориями, поэтому даю девяносто процентов вероятности, что Артемия он закроет. Развоплощение похоже на инвалидность. Говорят, что после этого многие просто не могут жить дальше. Смотря сколько лет человек пробыл инициированным вампиром, осознавал свои способности, развивал их и понимал, кто он такой. Многие не могут потом смириться. Не находят себе применения в другой жизни.
– Артемий давно в теме?
– Давно. Достаточно давно, чтобы волноваться на этот счет.
– Плохо! – мрачно вздохнула Илона, – Потому что пес с ними со способностями, но нам всем прекрасно известна судьба таких несчастных, которые на пике своей славы осознают, что больше не могут чувствовать этот немыслимый кайф – управления толпой, поток энергии, идущий в зал и из зала. Вампиры выжмут его досуха, соберут богатый урожай, оставив Темке только человеческую суть. И… да, ты прав. Максимум, год-полтора гастролей на инерции славы… А потом он просто не переживет этого. Мало кто мог адаптироваться после такого. Очень большие шансы того, что он просто сопьется или еще хуже.
– Возможно, мы неправы. Может, он как раз завяжет с музыкой и углубится в бизнес. Развоплощение опасно для тех, кто с головой ушел в креатив и не видит для себя другой жизни. В сорок лет начинать с нуля новую карьеру – проблематично. В принципе, у Темы есть все отходные пути. На этот счет не стоит особенно волноваться. Я так думаю.
– В любом случае, мы должны выяснить намерения кровососов до того, как случится что-нибудь непоправимое.
– Да, – снова кивнул Толик. – И еще кое-что.
– Что еще? – нетерпеливо вскинулась Илона. Ее утомил разговор.
– Ирччи. Они сами по себе опасны. Плюс распространяют редкостной гадливости наркоту, чернуху. От нее хуже чем от героина, ни один врач не вылечит.
– То есть, мы имеем дело с замечательной ситуацией – вампиры с их проектом, плюс ирччи – абсолютно непонятно, откуда взявшиеся и неизвестно чего добивающиеся. Что нам-то делать надо?
– Во-первых, присутствовать по возможности рядом. Везде. Темины продюсеры не имеют ничего против. Формально Славик и ты являетесь телохранителями и администрацией. Концерт, если уж такова воля судьбы, должен состояться. Себе дороже пытаться еще раз его предотвратить, – сморщился Толик, – Но! Если бы отцу Артемия была нужна только охрана для Темы, я бы нанял простых боевиков. Илона, ты должна понимать – с нас реально шкуру спустят, если что-то случится. Бухать он пусть сколько угодно бухает. Даже травку пусть курит, черт бы с ним, он мальчик разумный, свою меру прекрасно знает. Но как хотите – оградите его от любых тяжелых наркотиков, и упаси вас бог, проворонить эту черную дрянь, которую привозят ирччи. Не просто шкуру спустят. Кишки на кулак намотают. И в задницу засунут.
Почему-то эта угроза Илоне не показалась гротескной. Видимо, потому что Толик не просто знал. Он видел, как это делается.
Поэтому серьезность задачи была осознана в полной мере.
Плохо одно – объяснить всю эту нелепицу серьезным бизнесменам, в том числе, Курину-старшему, да хотя бы Толику, просто невозможно! Они приставили к наследнику двух бойцовых псов и одного аналитика, чтобы проконтролировать его пребывание в первопрестольной. И с большой натяжкой соглашаются немного поиграть "в экстрасенсов". А ведь даже не понимают, какие силы затрагивают, и в какое болото их окунают по самые уши!
И хрен куда они денутся теперь с этой подводной лодки. Фактически, можно смело писать завещание…
– Да уж, – Илона прокрутила в голове ситуацию и пришла к выводу, что теоретически знает о деятельности энергетов. Но практически не представляет, как осуществить необходимые действия. Как физически оказать хоть какое-то противодействие в данной ситуации. Глупая и безвыходная она, эта ситуация!
Следующее производственное совещание произошло ближе к вечеру, когда вернулся Славик. Он пропадал полдня в поисках хорошего тренировочного зала. Толик снова включил менторский тон и принялся вещать на свою нехитрую аудиторию:
– Сперва постарайтесь не отсвечивать слишком сильно, не прите на рожон, обживитесь в тусовке, – напутствовал Толик, – Я неплохо завязан кое с кем из этой шайки. Как вы можете видеть, информация у меня очень свежая и из числа той, которую не публикуют на официальных сайтах. Но соваться в самое пекло с претензиями пока рано. Потритесь рядом, примелькайтесь. А затем под благовидным предлогом постарайтесь познакомиться либо с высшим руководством "Джема". Либо с самим Золотовым, либо с его заместителем, Винсентом Громовым.
Илона только привстала, чтобы не отсидеть ногу, и едва не упала, потеряв равновесие. Что за черт? С каких пор она перестала контролировать себя? С тех пор, как прошлое стало возвращаться к ней таким вот паршивым образом!
Последним человеком, которого она вообще хотела видеть или как-то вспоминать, был обладатель редкого имени Винсент Громов.
Тем временем, неугомонный Толик продолжал:
– Анна Павловна Преображенская, дама хабалистая, но не стервозная. Поорать, нахамить, разнести в пух и прах кофточку из прошлогодней коллекции – это она может. Илона, ты с ней еще не встречалась. Поэтому предупреждаю сразу, чтобы ты не вздумала вспылить и по привычке ей нахамить. А то еще хуже. Завтра ты познакомишься с мадам Преображенской лично. Заодно аккуратненько присмотришься к Громову, он как раз обещал заехать на студию, послушать Тему лично. Так что, завтра день будет насыщенным.
Илона окончательно растерялась. Не в силах справиться с накатившими эмоциями, она коротко тряхнула головой, вылетела из комнаты и убежала в темную кухню.
А потом, несмотря на предстоящую "насыщенность дня", послала всех к чертовой матери и позволила себе невероятное – в глубоком одиночестве напилась, как последняя свинья. Слава богу, никто не видел.
Эти воспоминания уже давно полагалось забыть и растереть, но почему-то так и не получалось, будто что-то липкое держало их в голове, не давая ни уйти, ни смениться чем-то более весомым.
Винсент не обижал ее, и даже не испытывал на ней своих способностей инкуба, которые, как выяснилось, у него проявились очень даже неплохо.
Он не сказал, что не любит, не хочет, не будет. Он просто всем своим видом показал, что видит спутницей своей жизни другую.
Он благосклонно воспринял ее порыв и желание сблизиться, и мягко отстранил, стараясь сохранить и лучшие чувства, и должную дистанцию. Все произошло настолько спокойно и по-джентльменски, что ей не в чем было его упрекнуть, и ей не на что было обижаться. Просто не сложилось, не получилось и не срослось, просто не судьба. Такое бывает сплошь и рядом, и практический анализ ситуации вкупе с беспощадным разумом подсказывали, что это даже к лучшему. Ведь их встреча была чистой случайностью на нейтральной территории Белого моря, куда он приехал за два месяца до свадьбы. А дальше каждый поехал своей дорогой, и их пункты назначения разделяли тысячи километров. У каждого была своя жизнь, увлечения, пожелания, мечты – настолько различные, что количество точек соприкосновения можно было легко свести к нулю….
Но одно делало их самыми близкими людьми – оба они на территории Белого моря, в заповедной земле, чувствовали одно и то же, то, что было неподвластно всем остальным участникам туристического маршрута для любителей шаманской старины. Они обладали сверхспособностями. И тогда оба еще не понимали, с чем их столкнула жизнь, как с этим сосуществовать и как применять. Они только учились понимать самих себя, и на Беломорье их потянуло желание найти ответы на вопросы.