Они оба чувствовали ауру моря и заповедной земли, оба видели одинаковые сны, и… это их сблизило. Но ровно на столько, сколько длилось пребывание в туристическом лагере. Дальше каждый должен был ехать своей дорогой и жить своей жизнью. У Илоны была полная приключений и нервов работа в органах, а Винс мечтал открыть свою контору по продаже чего-нибудь неподвластного оценке и делать деньги из воздуха, полагаясь исключительно на свое обаяние и коммерческое образование.
Илона обожала свой мрачный, но такой притягательный Питер, а Громов не мыслил своей жизни без вечно суматошной, забитой пробками и чурками Москвы.
Разум подсказывал – хорошо, что все завершится так же стремительно, как началось. Им не придется мучительно выдумывать, кто первым сорвется с насиженного места и рванет вслед за возлюбленным, преодолевая беспощадные тысячи километров. Им не надо будет думать о том, как найти компромисс между столь непохожими характерами и столь едиными чувствами. Их безумное сходство и столь же ужасающее различие, вся эта диалектика единства и борьбы противоположностей! Это ж уму непостижимая череда препятствий на пути к нормальной жизни двух людей, никак не подходящих под привычное общественности понятие "пара".
А они были не просто разными людьми – разными вселенными, на мгновение столкнувшимися на какой-то неведомой орбите. Дикий взрыв невыносимых эмоций, – и снова каждый вернулся на свою траекторию полета.
Илона молча напивалась, прикуривая одну сигарету от другой. Хотя вообще не курила, но сейчас безумно хотелось.
"Как объяснить ему? Как сказать?… Что это была ее первая серьезная страсть, от которой она сошла с ума? И что его невероятное обаяние, плюс вся эта энергетика Белого моря вдруг сыграли ту роковую роль, которая заставила забыть обо всем, выкинуть из головы всю прошлую жизнь и с первозданной радостью подчиниться его воле, его рукам, его пожеланиям…. И мне это, черт побери, понравилось! Я ведь только с ним впервые поняла, что со всем своим своенравным характером ощутила себя эльфийской принцессой! Ему было позволено играть чувствами и телом так, как ему хотелось".
Илона понимала разумом, что Беломорье скоро закончится, и надо выбрасывать из мозгов этого красивого, умного и такого недоступного парня. Но как она не хотела его отпускать!
Разумом она понимала, что не сможет бросить все ради него. А он не сможет бросить все ради нее. У каждого своя жизнь, и его ждет судьба нормального взрослого человека – семья, свадьба, дети, любовь.
Она не поедет за ним в эту пошлую, пропитанную смогом Москву. И не бросит свою работу. Потому что не видела в грозовых глазах даже намека на любовь. Интерес, доля страсти, уважения… но не любовь.
И ей было обидно до жути – ведь это был единственный мужчина, который умудрился увидеть в ней не только симпатичную девушку – он был таким же, как она!
Илона безумно хотела снова оказаться в его объятьях, видеть его каждый день и каждый день понимать, что она не одинока в своем ощущении необычности… А еще хотела, чтобы он срывал с нее одежду властным жестом повелителя, знающего, что сильная и непрошибаемая железная леди подчиняется его приказам.
Понимала, что не сможет никаким способом удержать его возле себя. Разумным способом не сможет. И поступила, как сумасшедшая. Не думая о том, что творит, не заглядывая в будущее, как умела это делать. Она отказалась от просмотра вероятностей, потому что не хотела их больше видеть. Она хотела Громова.
И в последнюю ночь на Белом море провела дикий, невероятный обряд, в который еще сама не верила, но понимала, что магия заповедной земли поможет ей.
Они разъехались по разным городам, и еще месяц Илона участливо позванивала, интересуясь исподволь, как дела. А на самом деле замирая каждый раз, когда он делал свои любимые паузы между фразами. И ждала, что он скажет "приезжай ко мне, я не могу без тебя жить".
А через месяц реальность, в которой живут люди, доказала, что никто не будет утирать обиженным сопли розовым платочком, что никто не бросится с копьем наперевес спасать веру в романтику и сумасбродную ведьму, рискнувшую пойти наперекор судьбе.
Реальность слишком жестоко напомнила, что нельзя вмешиваться в чужую жизнь в угоду своим прихотям.
Несколько дней Илона была в командировке, и, когда позвонила Винсу, услышала незнакомый женский голос. Сначала хотела бросить трубку, а потом решила, что нет ничего критичного в том, что она просто звонит ему. Кем бы ни приходилась ему та, другая.
Та другая была просто арендатором.
Винсент сдал квартиру и уехал в неизвестном направлении.
Илона не знала подробностей этой истории. Не знала о том, что в ночь перед свадьбой Громов вдруг почувствовал омерзительное чувство ненависти к своей будущей жене, что в приступе безумия позвонил ей и сказал, что все отменяется, что он уезжает и знать не хочет ни о каком ребенке, который еще непонятно от кого заделан.
И что наутро, придя в себя и вспомнив все, произошедшее будто не с ним, но услышав по телефону голос несостоявшегося тестя, в мрачных тонах поведавшего о том, кем является господин Громов, понял, что это произошло на самом деле.
Что, казалось бы, налаженная жизнь с большими планами на будущее раскатилась сухим горохом по полу.
Через три дня Винсент Громов исчез из города, не в силах понять, что с ним случилось.
А через год она узнала, что Винсент вернулся. Он совершенно случайно попался ей на глаза – и снова на нейтральной территории – в Костроме, куда их обоих занесло по рабочим делам.
Они даже не посмотрели друг на друга. Или каждый сделал вид, что не узнает и не помнит.
Как все-таки жаль, что уникальная способность видеть вероятности, которой Илона так гордилась на заре своей карьеры, внезапно исчезла примерно через год после Беломорья… Осталась только возможность порой "видеть", если очень сильно напрячься. Эх, если бы она знала, чем кончится разговор с Перфиловым и поездка в Стрельну, взяла бы больничный.
Поэтому она молчаливо напивалась и думала о том, что навсегда обречена остаться внутри своей скорлупы, вне которой существование уже немыслимо. Она хотела поскорее привыкнуть к мысли, что надежда – это слово, которое, может быть, и не умирает, но живет в состоянии глубочайшего коматоза, не способного к полноценной жизни. Иначе она просто не справится со своими чувствами, когда снова увидит его. Того, кого больше всего мечтала забыть, и кого больше всего хотела снова увидеть.
Илона допила коньяк и, затушив очередную сигарету привычно властным жестом, заставила себя расправить плечи и поставить будильник на традиционные семь-ноль-ноль.
Завтра снова будет рабочий день, наполненный встречами, язвительными ответами на его провокационные вопросы, фальшивыми улыбками, интригами и волевыми решениями.
Воспоминания о встречах с Винсентом, нарушивших все сложившиеся привычки и устои, должны, просто обязаны обратиться в прах. В полустертое, полузабытое нечто, которое не должно, не имеет права так больно ранить своей необратимостью, неповторимостью и неизбежностью.
Глава 10.
"Как становятся вампирами?…
Пожалуй, пора ответить на этот вопрос. Чтобы стать энергетом, надо пережить собственную смерть. Переступить через грань, за которой душа отделяется от тела. И вернуться обратно.
Но что такое – пережить смерть? Я не задумывалась об этом, пока не поняла – это не просто выжить в экстремальной ситуации. Нужно пройти ее, преодолеть, решить мега-сложную задачу. Прочесть "Улисса" Джеймса Джойса от корки до корки. Разгадать загадку Эйнштейна, которую способны понять только два процента живущих на Земле. А после этого попробовать вернуться к детским играм в песочнице, тем самым, которым когда-то посвящался целый день во дворе. Куличиков можно налепить, совочек у соседа отобрать. И еще раз попробовать – получить от этой игры удовольствие или разреветься изо всех сил от неутолимой обиды за то, что мама потянула за руку домой. Получается?