– Да не придумывается мне! Понимаешь? Ни единой мысли в голове! Я вообще в этом вопросе дуб ветвистый!
– Перестань, – Громов положил ладонь на руку Васе, и та почувствовала успокаивающую ласковую волну. – Ты не бесчувственная и не глупая девочка, все ты можешь, я в тебя верю. Золотов будет доволен.
– Я сама себе не верю. Винс, ну что такое романтика? Даже Кобыла и та сегодня просто вся плавала в этой самой романтике, а я… ну физически я ее настроение ощущаю, но на себя спроецировать не могу, не мое это! Я как урод моральный какой-то, не понимаю всего этого!
– Чего ты не понимаешь?
– Того, из-за чего можно потом с таким вот сумасшедшим взглядом полдня ходить и улыбаться так, что всем понятно – тебя просто раскатали морально по всем фронтам, но тебе так хорошо-о-о!
– С тобой такого не случалось?
– Громов, со мной такого не случалось. Я никогда не чувствовала себя объектом какого-то куртуазного и романтического интереса. Слюнтяйское восхищение и агрессивное внимание не рассматриваются. Я имею в виду нечто большее, нечто действительно волнующее, завораживающее, отчего мурашки по спине, волосы дыбом и наутро не помнишь себя от восторга и осознания, что никому рассказать не можешь, только дать понять, что мир вокруг перевернулся.
– Вот видишь, ты все это понимаешь
– Не издевайся, пожалуйста. Я могу об этом только мечтать, но не чувствовать, как некое собственное воспоминание, как что-то пройденное и пережитое лично. Со мной ничего подобного никогда не происходило.
– А хочешь?
– Хочу.
– Чего ты хочешь?
– Я не могу тебе так запросто сказать – хочу вот так и вот так, чтобы меня по голове погладили, поцеловали с таким-то уровнем крепости и страсти, а потом, пожалуйста, две сотни фрикций в позе такой-то и еще пятнадцать минут ласки после того. Две бутылки красного полусладкого, фрукты в ассортименте, пронзительный взгляд глаза в глаза и улыбка Джоконды на лице роскошного мужчины с внешностью испанского мачо. Вы все записали? Заказ принят? Где оплачивать счет?
– Вася, не ерничай. Ты прекрасно умеешь создавать творческие концепции, но боишься, что не угодишь клиенту. Стоишь на его стороне, потому что считаешь, что потерять контракт – это наибольшее зло. Ты должна делать то, что тебе нравится, то, чего ты хочешь, и свое понимание донести до заказчика.
– А если у него другое мнение на этот счет?
– Не может быть у него другого мнения. Ты же не обычный человек, ты эмпат, ты чувствуешь все эмоции, ты умеешь настраиваться с ним на одну волну, поэтому и создаешь по сути отражение его собственных чувств. Ты даже сейчас фоном копируешь Кобылу, у тебя взгляд такой же как у нее – с поволокой. Хотя не замечаешь этого. Попробуй сосредоточиться на том, какие ты эмоции от нее поймала, и расскажи мне, что ты видишь за этими чувствами.
– Что я вижу и что она видит – это разные вещи.
– Ты видишь то, что она хочет. И так, как нужно. Все получится. Порадуй Золотова, покажи ему, что ты можешь сделать самостоятельно большую и серьезную работу. Организуй съемку.
– Поможешь?
– А куда я денусь? – улыбнулся шеф.
– Ты мне прямо так вот и доверяешь, сразу?
– Представь себе, да. Ты очень хорошо сейчас почувствовала Кобылу. Она тоже в тебя верит. Все будет хорошо.
– Ладно…
– Ну что, ты поняла, что такое романтика, которую она хочет?
– Да… – Василиса опустила глаза, помолчала несколько секунд и выдала – Романтика – это закон и беззаконие, сладость нарушения незыблемых традиций, это великая культура и низменный порок, это неожиданные повороты кривых улиц и сменяющих друг друга событий, это оргия страстей и созерцание величия.
Громов потрясенно сморгнул и повел головой, избавляясь от накатившей волны эмоций, которая едва не вышибла его самого из привычного равновесия.
– Однако. Ты только поаккуратнее, не расходуйся так сильно сейчас. Запиши свою мысль срочно. Тебе ее надо не только прочувствовать, но воплотить в творческую концепцию, расписать покадрово, отснять на пленку и сдать в ротацию. Иди, мой хороший, жду тебя вечером.
К вечеру, когда все уже разошлись, Вася осторожно пробралась в кабинет к шефу и поставила на стол пустую кружку.
– Я не пью сегодня, за рулем, – правильно перевел сей жест Громов.
– Я помню.
– Но могу угостить.
– Знаю. Наливай.
Громов посмотрел на Васю долгим мучительным взглядом окончательно задолбанного человека, но, наткнувшись на не менее тоскливое выражение лица, решил, что пять минут внимания ему лично графика не испортят, а профилактика депрессии у сотрудников – лучший метод борьбы с несанкционированным снижением КПД.
Он не испытывал каких-то нежных чувств, не пытался быть "закадычным другом", его отношение было прозаично и пропитано скептическим рационализмом циника. Хорошего администратора, умеющего вовремя сделать правильные выводы и предпринять правильные шаги. И не стоило тешить себя мыслью о том, что Вася этого не разумеет. Но их обоих всегда устраивала та иллюзия взаимопонимания, которую они разыгрывали. Вася училась быть вампиром, а Громову нравилось, что она спокойно воспринимает любые продуманные ходы кадровой политике.
За это можно было выпить и забыть до утра. Рабочий день кончился.
Вася душевно обняла Винсента и аккуратно притронулась хастами к его спине, очень деликатно и искренне.
– Сценарий, – она положила на стол начальства подготовленные распечатки.
– Ладно, красота, давай посмотрим, что у тебя получилось.
Громов пробежался по строчкам. Перечитал еще раз, внимательно.
Все было просто, понятно, правильно и очень красиво. Не так, как сделал бы Золотов. Но это было хорошо. У Васи действительно был талант. И, возможно, Валерий не просто так заинтересовался…
– Однако. Слушай, а неплохо.
– Нравится?
– Нравится.
– Ничего такого, без концептуализма.
– Правильно, концептуализм в топку. Все должно быть просто и понятно. Ты справилась.
– Угу. Нальешь еще?
– Да. И заканчивай с алкоголизмом. С завтрашнего дня начинается серьезная работа.
Москва, район Тверской, итальянское кафе
Громов, памятуя о том, что в офисе по неясным причинам психуют энергеты, а Золотова на них нет, постарался еще утром закончить текущие дела в офисе. После чего решил, что будет лучше свалить куда-нибудь от греха подальше. Подобные ситуации обычно прямо указывали только на одно: скоро будет какая-то вселенская жесть, которую эмоциональные вампирки чувствуют пятой точкой, но не могут объяснить. Нашел клиента в далеком Подмосковье и напросился на внеплановую встречу.
А потом вспомнил, что в этом аду со сковородками осталась Вася. И это не просто очень плохо – это, можно сказать, добровольное подписание смертного приговора любому, кто попадется ей на глаза, когда она на взводе.
Впрочем, Громов аж улыбнулся собственной мысли. Есть один ушлый типчик, которому как раз не помешала бы воспитательная беседа с его любимой ученицей, пока она в подходящем настроении.
Винсент оперативно извлек из сумки сотовый и позвонил Василисе, объяснив, что надо срочно заехать на киностудию, взять смету на клип Артемия Курина и пообщаться деликатно с режиссером на предмет того, что творческая концепция и часть съемочной группы не обсуждаются, ибо предоставляются компанией GEM и точка. А роль самой съемочной бригады во главе с режиссером сводится фактически к исполнению технических обязательств и непосредственно осуществлению указанной творческой концепции.
Вася только обрадовалась возможности удрать куда-нибудь по важному делу. А Громов, будучи весьма опытным и проницательным товарищем, знавшим порядок действий своей подопечной, рассчитывал не только на формальное исполнение поставленной задачи.
Фишка была в том, что смету Винсент уже получил. И, мягко говоря, слегка окосел, когда это увидел. Мало того, что устрашающая графа "итого" содержала десятизначное число, так и разнарядка по этой смете вмещала в себя такие графы, что даже опытные разводилы-фандрайзеры удивились бы, а потом осознали свою немощность и абсолютное профанство в бизнес-процессах.