– С каким?
– Который тебя в Чечне обработал, а теперь, говоришь, ночами снится.
Курин рыкнул и взгромоздился на кресло с ногами. Совсем не по-царски. Зато ему так удобно было. И объяснил в двух словах, что еще до Чечни все это было. Началась история в Афгане. Солдатня обожралась самогона и с перепою перебила целый аул. А в том ауле водился дедок, то ли шаман, то ли колдун. И что дедок тот проклял всех, кто пролил кровь невинных детей. Дескать, все вы, ублюдки, увидите смерть своих собственных чад и домочадцев. Каждый, кто убил женщину, вдовцом останется. Каждый, на чьих руках кровь ребенка, похоронит собственного сына. В боевке афганской сам Курин, салага неотесанный, почти не участвовал. Почти. Но был там, среди остальных, все видел и молчал. Поэтому получил вместе со всеми. Но тогда, в конце восьмидесятых, детей у Сашки Курина еще не было,. потому не задумался над словами безумного дедка, которые потом бойцы обсуждали между собой.
А в начале девяностых судьба отправила его на Кавказ, и там он уже сам собирал кровавую жатву во имя похмельного приказа новой родины. Вот там врезало основательно. Аукнулось. Был ранен, попал в плен, был зверски бит. И встретился с тем, о чем долго потом не хотел вспоминать. Старался выкинуть из головы пережитое, все списать на бред воспаленного мозга. Ранен был, еще не такое привидится – мертвецы с ним, видишь ли, разговаривали. И объясняли, что первого предупреждения было мало, не понял человек. Значит, придется объяснить по-другому. С последствиями. Что проклятье ирччи, кровавой мести всем русским свиньям, будет преследовать их до конца. Что каждый, кто поднял руку на ребенка, увидит смерть собственного сына. А каждый убивший женщину бросит цветы на могилу своей жены.
Курин едва очухался после всего случившегося. Из плена его вызволили. А там уже и воевать больше не хотел. Быстро и, на удивление безболезненно, комиссовался. Отец слова не сказал. Сам видел, что это уже не та армия, в которую он готовил сына.
Шизокрылые девяностые Курин встретил уже полноценным бизнесменом на гражданке. Все, что он увидел в Афгане и Чечне, было забыто. Включая безумного старика с его пророчествами. В жизни было достаточно других дел. Стрельбы и разборок тоже хватало. Девяностые, что еще скажешь.
Четыре года как белка в колесе. Четыре года борьбы за каждый грош, за каждого махрового чинушу, от которого зависели бумажки, а от бумажек – списанные, переписанные и перепроданные народные достояния. Становившиеся частной собственностью, если повезет, получится, хватит бабла и наглости.
А через четыре года случилось то, что другого человека заставило бы задуматься. Но Курин предпочел считать, что это было не то чтобы нормой, скорее, обычным явлением в эпоху глобальной дележки добра. Прецедентов хватало. Просто еще одна страничка в криминальной хронике. Татьяну Курину, двадцати семи лет, нашли мертвой в парке. Туда ее притащили уже после того, как до смерти замучили в каком-то подвале. Быки конкурирующей фирмы справились с заданием на пять – на бабе живого места не осталось. Хозяин лавочки и бритоголовых дебилов решил поиграть в сицилийскую мафию.
Сдуревший от горя Александр буквально на куски порвал всех, кто был причастен. И он уже не играл, он конкретно отвечал на заяву. Так, что мутило даже самых циничных. Зверь внутри него снова проснулся и показал оскаленную пасть.
Но толку-то? Танюшку это не вернет. А он остался вдовцом с малолетним сыном. В этот момент ему бы вспомнить о странных бреднях чеченского шамана или афганского, черт их разберет. Темка родился аккурат между Афганом и Чечней, в 1990-м году.
Но Курину было не до ностальгических рефлексий. В бандитском Петербурге зверствовали все, от мала до велика. Артемия на пару лет от греха подальше сплавили к бабушке-дедушке в Новгород. А Курин-старший с головой ушел в бизнес – то ли спасаясь от дичайшей депрессии трудоголизмом, то ли открещиваясь от непонятной роли отца-одиночки. То ли боялся, что слишком сильно привяжется – и снова даст таким же ублюдкам возможность шантажа.
Навещал Тему редко, раз в пару месяцев. Потому отношения с сыном складывались никакие. И, в принципе, большего он не ждал, не желал и не особо вмешивался в судьбу отпрыска. Оплатил институт, купил квартиру, машину и удостоверился, что парень вырос, в принципе, вполне сносным.
Все карты Александру Курину спутал поставленный диагноз. Не дожив еще даже до полтинника, а уже, как сам выразился, одной ногой стоял в могиле. И принципиально не желал, чтобы дело его жизни, его с нуля поднятый бизнес, оказался в руках у конкурентов, а, тем паче, треклятого государства.
Совсем уж тошно ему стало, когда во сне снова стал приходить этот чертов старик. И своей беззубой мразотной пастью смеяться начал, приговаривая – видеть тебе смерть собственного сына, видеть…
Курин не верил в мистику и мракобесие. Знал, что сын увлекается всей этой чертовщиной – и, как всегда, не лез не в свое дело. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не наркотой. Но один раз таки застал Темушку в таком состоянии, что реально стало страшно: зрачки на полглаза, руки трясутся – а спиртом не пахнет.
К стенке Михалыч припер Толика, вечного собутыльника и прихвостня Темушки. По должности этот хлипкий слизняк числился системным администратором. А по сути был приставлен соглядатаем к Артемию. Последний, к слову, все понимал и был даже не против.
Толик на допросе ужом извивался, слюной брызгал, мамой клялся, но стоял на своем – Тема никогда не принимал наркоту. И все эти жутковатые симптомы – ни что иное, как прохождение какой-то Грани, когда человек испытывает шок, несовместимый с жизнью. После чего приобретаются свойства, несвойственные обычным людям. И что, если Михалыч изволит взглянуть, то есть материалы на заданную тему.
Михалыч эту ахинею просмотрел и, не сообразив, что теперь с ней делать, пошел напрямую к начальству. Объясняться по поводу ирччи, вампиров, колдунов и Грани.
А начальство, вместо того чтобы послать к чертовой матери Толика вместе с его материалами, вдруг ошалело и взбесилось. Курин-старший как с цепи сорвался. Ничего не объяснял, зато сразу приказал разыскать ему натуральную ведьму, подключить все того же Толика, выяснить все обстоятельства и подробности, нарыть всю информацию на этих долбанных ирччи, а с Артемия глаз не спускать.
Илона была по всем статьям натуральной ведьмой. Славик – благо, уже обретавшийся в штате дворовой охраны, был берсерком. А Толик просто хорошо шарил в теме. И впервые нашел в лице собственного босса понимающую сторону.
К сожалению, Артемий напрочь отказался вести с отцом хоть какие-то разговоры относительно своего "мракобесия" и растреклятых ирччи. Заявил, что едет покорять столицу, что у него давно своя жизнь, свои планы на альбом, группу и прочее. И вообще, папа, где ты был раньше со своей заботой и повышенным вниманием? Где ты был, когда маму восемь часов подряд избивали и насиловали? Ради твоего долбанного бизнеса, ради того, чтобы захапать все тобой наворованное. Не просто так над ней издевались – это была месть конкурентов.
И что ты сделал тогда? Сплавил сына к бабуле и забыл? А сам где был в это время, продолжал в свои войнушки играть? Вот и играйся дальше, катись туда, откуда появился. Занимайся дальше своими заводами-пароходами.
Курин был взбешен. Он был вне себя, и ничего не мог поделать. Артемий был трижды прав.
Где он был, горе-папаша? На стрелках? Разборках? Или в очередном кабинете чинуши, подкладывая под стол пухлый конвертик? Еще больше он был шокирован тем, что Артемий узнал о случившемся с Танюшкой. От малолетнего пацана жуткую правду скрыли. Никто ничего не рассказывал и не показывал. Вещи собрали и шеметом к бабке в Новгород.
Откуда дровишки? Откуда Артемий узнал правду? Когда узнал? Кто доложил?
Если бы Курин умел сопоставлять факты и анализировать происходящее, он бы понял все. Те ублюдки не просто убивали. Они снимали все, для большей наглядности. В процессе. И снабдили фотоматериал доходчивыми пояснениями, что сделали и зачем сделали. Девяностые, мать их, девяностые.
Тогда, в горячке разборок, Александр и думать забыл про чертовы снимки. Швырнул куда-то в папку, а ее – в стол. Кто бы мог предположить, что через хрен знает сколько лет произойдет ситуация, которую так любят сериальные сценаристы.