– Умная начитанная девочка, – хмыкнул Громов, подрезая какого-то обнаглевшего типа на "вольво". – Так вот, во избежание кривотолков и разборок среди своих же, в том числе, безбашенных парней Паханчика, да и в целом, для порядка – истинные хищники могут питаться только в строго определенных местах. У нас есть несколько заведений, где гемофагия разрешена официально. Что бы ни случилось – всякое бывает, сама понимаешь – там все люди свои, прикроют и лишних вопросов задавать не станут. И к нам просто так никто не сунется – только по клубной карточке или фэйс-контролю.
– А как туда попадают… жертвы?
– Тебе какая разница? Это в любом случае, люди, которые знают, на что идут. Поверь, их даже гипнотизировать не надо, половина сама тебе руки подставит. Многие испытывают странное удовольствие от того, что у них пьют кровь. Есть такая каста в садо-мазо, они у нас частенько бывают.
– Типа спецвечеринки устраиваете?
– Нет, ну ты в кого такая догадливая?
– Не в мать, не в отца, а в проезжего молодца.
– Вот и прекрасно. Тогда тебе не составит труда договориться с кем надо. За последствия можешь не волноваться.
– Хорошо, а почему ты… вот блин.
– Что?
– Я в третий раз замечаю, что ты берешь с собой оружие. А мне на эту тему ничего ни разу не сказал.
– "Мастер" – закрытая территория, на которой царят свои законы джунглей. Хрюша должен был посвятить тебя в них, прежде чем давать допуск в клуб. Я уже пояснял тебе – туда не сунется полиция, там может произойти черт знает что, и никто даже не гавкнет. И даже мне стоит появляться там только в должной амуниции.
– Почему даже тебе? – не поняла Вася.
– Потому что ты девушка, тебя никто не тронет. А я у них давно в списке главных врагов народа. Слишком влиятельный, слишком красивый, слишком большой предмет для зависти. Порой случаются инцеденты. В заведениях бывает народ, пережравший абсента с кровью, и им по барабану, кто ты – владелец десяти процентов московской бизнес-недвижимости, глава клана или президент Зимбабвийского микрорайона в Южной Африке. Захотят почесать зубы или кулаки – паспорт не спросят. Мы хищники, мы ренегаты. И мы были за гранью. Нам необходимы места, в которых мы можем позволить себе оттянуться в компании понимающих. И сознательно идем на риск, потому что иначе…
– Скучно жить. А люди?
– Люди идут туда за тем же – за ощущениями. Кто-то в курсе, что только переход за грань дает способности, и фактически нарывается на… то, что может сделать из человека вампира. А кто-то об этом не думает – им просто по кайфу, когда властные женщины хлещут его плетью, или субтильные юноши режут ему вены в туалете, чтобы потом лакать кровь из свежей раны.
– Брр!
– Какие мы нежные стали! – жестко оборвал Винсент, – Привыкай. Это и твоя жизнь тоже. Это с клиентами мы такие бархатные жопки, шелковые ушки. А между собой – грязные, циничные и отвязные сволочи, каких мало. Что? Хочешь сказать, ты лапочка? Мы все тут последние твари. Мы влезаем в мозги людей, заставляем их плясать под нашу дудку, мы ругаемся, когда они не поддаются на наш гипноз, придумываем кучу правил и способов заставлять толпу делать то, что приказывают. Мы находим способы впаривать людям то, что им в гробу не надо! Мы все продажные, все интеллектуальные шлюхи с особым даром – поиметь клиента в задницу так, чтобы он при этом еще и кончил! И ты такая же, еще не выросла, не научилась, но ведь я же хороший препод? Я же научу тебя так делать? Чтобы ты с первой минуты могла подстроиться под человека, завладеть его мозгами, выпотрошить их и уложить обратно в нужном тебе порядке. Вне зависимости от того, что этот человек на самом деле хочет или думает о нас. Ты такая же продажная тварь, которая будет подставляться и выслушивать кучу занудства, нервотрепки и посыланий ко всем чертям. Ты будешь прогибаться под каждого ублюдка, у которого бабло звенит в кармане. Ты уже это делаешь, а научишься делать это мастерски. Но суть не изменится – ты будешь продажной шлюхой. Такой же, как все. Просто с хорошими способностями.
Василиса ошарашено посмотрела на Громова: всегда тактичный, вышколенный и предельно вежливый, он крайне редко позволял себе грубость, а тем более, никогда не хамил настолько откровенно. Тирада, произнесенная начальством, была не просто далека от привычной манеры общения. Она должна была перевернуть сознание, заставить посмотреть на себя с другой стороны, осознать всю грязь и немыслимую вонь шоу-бизнеса.
– Ты поэтому не хочешь, чтобы я хотя бы что-то знала о твоей жизни вне работы? Потому что ты прекрасно научился быть великолепным администратором и учителем, от манер которого сходят с ума все телки, а я так вообще могу порвать глотку любому, кто усомнится в твоей наилучшести? Потому что в жизни ты далеко не такой умопомрачительный, всегда отглаженный и холеный дядька? Потому что можешь позволить себе быть пьяным, грубым, романтичным и беззащитным? Потому что у тебя есть куча слабостей и сложностей, о которых мне не надо знать? И еще, Громов. Я тебе так скажу – в этом мире каждый второй в той или иной мере подставляет задницу. Начальству, налоговой, браткам, жене-стерве, мужу-олигарху. Без разницы. Мы живем в мире, где продажны все. Где каждый пятый ходит на тренинги НЛП или "эффективное управление продажами". Все наши клиенты не просто так к нам идут – они точно так же хотят управлять желаниями своих покупателей. Они ищут способы продавать свое дерьмо, у кого что. Зарабатывать бабло, и нам платят не за художества и не за концерты, а за то, чтобы все их дерьмо публика сжевала, проглотила и переварила с нужной долей усвоения. Все взаимосвязано, круговорот продажности в природе. В этой стране каждый второй так или иначе постигает науку вылизывания очка или правильного прогиба раком перед сильными. То, чему учишь меня ты, мало отличается от того, что мне пришлось бы делать в любой другой фирме. Просто ты уникум, потому что уважаешь своих подчиненных, ты действительно умеешь найти подход к каждому, даже если при этом у тебя куча дел на день. И именно за это я тебя люблю и ценю, чудовище. Так что, прекращай самокритику, от этого я в тебе не разочаруюсь. Я давно уже привыкла к тому, что шоу-бизнес – это ад со сковородками. И научилась лавировать между огнями, чтобы не обжечься. Ну разве что ты мне преподашь пару уроков приготовления мозгов грешника под ментально-суккубическим соусом.
Громов чуть не врезался в троллейбус. Вовремя вырулил. Встряхнул головой и молча уставился на дорогу. Василиса уткнулась лбом в стекло и надела наушники – показав, что разговор окончен. До клуба пятьсот метров.
В заведении было не очень громко и не очень людно. Все-таки не пятница. Винсент расслабленно угнездился на диване и заказал кальян. Вася нервно зыркала по сторонам, слушая небольшую лекцию о тонкостях вампирского существования.
– Знаешь, откуда разговоры про чеснок и вампиров? Все это не лишено истины. Только в другом контексте. Вампиры переговорщики. В большинстве своем это люди тех профессий, где требуется воздействие на эмоции оппонентов, и, соответственно, прямой контакт. Мы достаточно часто общаемся с людьми близко. Ты себе можешь представить успешные переговоры, когда от тебя разит чесночным перегаром или луковым супом?
– А что касается алкоголя?
– То же самое. Плюс ты перестаешь контролировать себя.
– Серебро?
– Ерунда. Я в свое время боялся, что на вампиров оно как-то по-иному будет воздействовать, но не увидел ничего сверхординарного. То же самое касается крестов и святой воды. Ну а насчет крови я тебе все сказал. Странно, конечно, но правда. Мы действительно должны подпитываться. Почему именно кровью – не знаю. Загадка природы.
– Я уже врубилась. Чего мы ждем сейчас?
– Накала атмосферы. Ты все поймешь сама, перестань дергаться и ждать чего-то неординарного, расслабляйся, выпей чего-нибудь, тебе завтра из офиса никуда выползать не надо. Хочешь, даже можешь на работу не приходить. Я бы тоже, как ты говоришь, ножки в тапочки. Давай завтра заболеем и придем на работу, скажем, к часу? Думаю, все успеем. Так что, расслабься, Валеры в офисе не будет, а я прикрою.