Мы не боимся инквизиции или огласки, мы не прячемся от полиции или братков Димыча, просто мы прижали ушки, пригладили шерстку и стали такие вот белые и пушистые, что покажите где блевать.
Как же я порой завидую тем, кому довелось увидеть перестрелки, мордобои и жестокие разборки на грани выживания не только в кино под ведро попкорна! По крайней мере, их звериная сущность смогла проявить себя. И их клыки впивались в шеи врагов, а не служили декоративной подставкой для стразиков и предметом гламурного внимания.
Мы эмоциональны, непредсказуемы и порой чересчур жестоки. Мы слишком безумны для этого мира. Для новой, спокойной и сытой жизни, для работы в офисе и посиделок на кухне.
Да блин, можно я кого-нибудь загрызу, наконец? У меня, похоже, ПМС начался!…
Это было странное и славное время. Никаких интернетов, айфонов и электронных переводов за шесть с половиной секунд. Все было просто и понятно, как три топора.
И все вопросы-проблемы решались оперативно. С помощью кулаков и пистолета. А мальчишки мечтали добыть волыну и поучаствовать в настоящих разборках.
Шестнадцатилетний Славик волей судьбы получил в полной мере исполнение этой мечты.
С детства спортивный и задиристый, он рано научился драться и бесстрашно выходить на "разборки" с целыми бандами сверстников.
И, даже когда в городе бушевали "чехи", выбрался из серьезной передряги, отделавшись парой переломов, кучей гематом и месяцем в гипсе.
Славика уважали парни и любили девушки. К нему была благосклонна фортуна и фаворитка района Ритуся. Тоже барышня боевая и начитанная, а еще писаная красавица по местным меркам.
Посему ее ценил не только Славик, но и все воротилы самарско-тольяттинского бизнеса, любители "свеженького мяса". Славика это никак не смущало. Он был не ревнив, а Ритуся его вполне устраивала по всем физиологическим параметрам. Он даже в некоторой мере даже гордился тем, что считался ее официальным парнем, с которым она появлялась на городских тусовках и дискачах.
Ритуся увлекалась мистикой. Конечно, литературы было мало, познания сводились к незамысловатым "закляшкам" и нехитрым практикам, но любопытным подросткам той эпохи вполне хватало и таких развлечений. Славик относился к ее "коллекции" черепков, амулетов и кубков с пониманием и должной долей интереса. Особо не лез, но и не препятствовал. Пару раз даже побыл компаньоном в каких-то непонятных вылазках на мрачные ночные кладбища, пару раз позволил надрезать себе руку ради получения порции крови для ритуала. Никаких предрассудков на эту тему у простого тольяттинского парня не было.
Зато были вполне материальные и понятные жизненные ценности. Например, собственная тачка к восемнадцати годам – предел мечтаний и лучший подарок себе любимому на совершеннолетие. Аргумента "будешь самым крутым на районе" было достаточно, чтобы согласиться на абсолютное безумие ради получения заветного транспортного средства.
Ритуся была в курсе. И, как только началась демократизация и приватизация народных достояний, уговорила Славика поучаствовать в вылазке на завод. В случае "победы наших" эта эпопея гарантировала личную "шаху" по факту выполнения спецзадания.
В подробности Славик опять же не лез – а кто в таком возрасте будет думать о последствиях? Особенно, если подобное предложение делается в весьма пикантной обстановке – когда на шее висит и жарко дышит в ухо первая красавица городка. Поводов отказываться от перспективы не было.
Девяностые были временем, когда мало кто размышлял над вариантами развития событий. Как сказано – так и будет. Вылазка, разборка, машина. Задача рядового – проявить по приказу свои умения бойца и стрелка.
Все предельно ясно.
За плечами военно-спортивный клуб, десятилетний стаж и юниорский разряд. Дальше – получить по факту причитающееся и отвалить, будучи уже законным обладателем новенькой шестерки.
Электричка мирно тряслась по лесистой местности, преодолевая небольшое расстояние от Самары до Тольятти.
В городе встретят, накормят, объяснят ситуацию и в составе организованной армии бойцов проведут на территорию завода. А к ночи должна состояться историческая сходка, решающая какой-то стратегический вопрос.
Славику было плевать на высокие разборки местных заправил – он всегда считал себя ограниченным материалистом, не лезущим дальше собственного круга интересов. И к данным интересам интриги и власть никак не припаивались. Он хотел получить свое и жить дальше своей жизнью.
Про то, что события могут начать развиваться совсем не так, как было запланировано, не думалось. Не хотелось думать о плохом.
И не хотелось удивляться, когда стройная фигурка Ритуси обнаружилась в кучке незнакомых, но очень властных людей на "бэшке". О том, что это властные люди, можно было догадаться даже с большого расстояния – по той манере, с которой они держались, по тому, с каким почтением к ним подкатывали "воеводы", ожидавшие прибытия оппонентов. Но Славик был молодым и неопытным, он не умел оценивать обстоятельства и людей. Он понимал только простые задачи.
Единственный вопрос, который он себе задал – какого черта Ритуся делает там, где через час начнется бандитская разборка?
О, если бы перестроечные коммуникации позволяли узнать больше о способностях энергетов. Если бы Славик умел смотреть "краешком глаза", чтобы видеть истинную суть вещей. И если бы он вдобавок хотя бы немного выглядывал за пределы собственного узколобого кругозора!
Возможно, он бы заметил, что зеленый огонь энергии разума хлещет нетерпеливыми хвостами не только от его подруги, но еще от двоих стоявших рядом с ней мужчин. Ментальная ведьма и двое ее коллег прибыли на место встречи, чтобы пересилить аргументы противника. Кое-кто в самарских высших кругах тоже был в курсе, чем занималась Ритуся и какими способностями обладали мистики. В разборках, где решалась судьба грандиозного завода, были хороши любые средства, даже безумные.
И самое большое безумство заключалось в том, что сами колдуны плохо представляли себе, как им работать, тем более, в триумвирате и экстремальных условиях.
Ритуся, как умная и проницательная женщина, моментально уловила общие сомнения. Поэтому, не тратя времени на выяснения отношений, мягко взяла инициативу в свои руки, определив дальнейшие действия тройки. Краткое совещание, несколько быстрых оценивающих взглядов, распоряжения и согласование действий. Все, можно считать приготовления законченными, дальше импровизация по ходу пьесы.
– Едут! – истошно завопил какой-то нервный и глазастый пацан, вынимая потной ладонью волыну. Ему не терпелось попробовать себя в роли меткого стрелка – или пушечного мяса, тут уж кому как повезет.
Открытые настежь ворота (небывалый случай для охраняемой заводской территории), словно раззявленная пасть, всасывали в себя поток машин, заезжающих на территорию. Прибыли "оппоненты". Кто такие, откуда, что делили – эти вопросы так и остались невыясненными.
Славик уже через годы попытался восстановить по "историческим хроникам" произошедшие события, чтобы понять, во что он тогда ввязался. Но через пять минут заскучал от бесконечной череды имен и кличек, бросил это неблагодарное занятие и более к нему не возвращался.
Для него все жигулевские битвы сводились к одному единственному, но очень впечатляющему воспоминанию. Тому, которым стала роковая летняя ночь в Тольятти.
Машины, заехавшие на территорию, казались живыми бронированными чудищами, способными самостоятельно мыслить. Или у руководителя этой кавалькады была очень хороша связь с каждым автомобилем. Потому что прибывшие оперативно рассредоточились по территории, словно не замечая, как много "лишнего" народа рассеяно по огромной территории, заполненной новыми машинами, грузовиками, какими-то контейнерами и прочим железным барахлом.
На несколько секунд на территории воцарилась ужасающая тишина – когда словно по приказу единовременно заглохли моторы. Люди молча вышли и остановились за приоткрытыми дверцами. Каждый оценил силы противника. Несколько коротких секунд осмотра. А потом первый нетерпеливый выстрел – и понеслось!