Чарльз повернулся ко мне и ответил, вздёрнув нос:
— Что хочу, то и буду делать! И ты мне не запретишь!
Моё негодование было настолько сильным, что я повела себя совершенно не так, как действовала бы ранее, в своём мире. Я ухватила мальчишку за ухо и болезненно выкрутила. Остальные притихли, наблюдая за экзекуцией и боясь громко дышать.
— Чарльз, ты со мной! Билл — умой близнецов. Близнецы — три дня без сладкого. Перси, ты молодец, — я улыбнулась мальчику.
Рыжики тут же синхронно завыли на той противной ноте, которую умеют выдавать все безвинно наказанные дети. Точнее дети, считающие себя безвинно наказанными. Их крик ввинчивался в мозг. Но я была стойкой и поволокла Чарли за ухо вверх по лестнице, втолкнув в его спальню и захлопнув двери.
— Ты!.. — начал он, некрасиво, пятнами, краснея. Больше всего пылало выкрученное мною ухо.
— Я — Мэри Уизли, — отчеканила я, — волею судьбы и по просьбе твоей матери теперь я — твоя мать. Хочешь ты того или нет. Я не хотела занимать место твоей мамы, не я виновата в её смерти и не требую от тебя любви ко мне! Но я прошу уважения.
Чарльз ещё больше покраснел, набрал воздуха в грудь, но я вытянула руку ладонью вперёд и продолжила:
— Я не закончила, имей терпение дослушать. Мы с твоим отцом доверили тебе эту тайну, дабы ты с братом мог помочь выполнить последнюю волю твоей мамы — позаботиться о её сыновьях. А что ты делаешь? Всячески вредишь? Выражаешь своё недовольство, словно ты девчонка трёхлетняя? Думаешь, твоим братьям будет легко без мамы? Перси, Фреду, Джорджу, маленькому Рону? Думаешь, твоему отцу будет легко самому вас содержать, работать, воспитывать вас, при этом ещё успевать готовить еду, зашивать ваши рваные вещи, стирать простыни? Или это будешь делать ты? Или Билл? Я должна оставить вас? Нарушить обещание, данное Молли, просто потому, что мальчику Чарли так захотелось? Из-за твоих капризов бросить твоего отца наедине с проблемами? Или сражаться с тобой? Думаешь, у Артура и у меня больше нет других забот?
Мальчик стушевался. Он был всё ещё зол, его щеки пламенели, а кулаки были сжаты. Но взгляд чуть потух, и я продолжала, не давая вставить ему и слова:
— Я знаю, тебе больно. Но твои капризы не вернут Молли.
Мальчик дёрнулся от материнского имени, словно его ударили. Но у меня не было времени его жалеть. Нужно было сказать, иначе он не поймёт.
— Твой отец и Билл тоже скорбят, и им тоже больно. Поговори с ними, поплачь, покричи. Зажги для матери свечу и поговори с Молли, поверь, она услышит. Заботься о братьях, учись, докажи, что ты достойный сын, найди свой путь!
Я выдохлась и кивнула мальчишке — пусть говорит, пускай выскажется.
Он вдохнул, несколько раз открывал и закрывал рот, затем воскликнул:
— Всё равно тебя ненавижу! Тебе никогда, никогда не стать как она! Она была добрая и смелая и она меня любила!
Я кивнула. Это было правдой. Я — не она.
— Ты прав, — Чарли словно сдулся, неверяще посмотрев на меня. Но я не собиралась с ним спорить, — мне не стать как она. И тебе не нужно меня любить, как ты любишь маму. Но я прошу не создавать конфликтных ситуаций, и не усложнять жизнь своему отцу. Он у тебя остался один.
После чего покинула комнату мальчика. Ему есть, о чём подумать, пускай остынет.
Я же покормила проснувшегося Рона, вытерпев очередной сеанс душераздирающего ора от колик и, наконец, уложила того спать. Прочитала вечернюю сказку близнецам, потом Перси. Покормила поздним ужином Артура и Билла, поняла, что сама с самого утра ничего не ела и ужасно голодна. Подчистила то, что осталось от пирога после близнецов. Выглядело месиво ужасно,но было вкусно, особенно с чаем.
Села за новую швейную машинку и перешила, восхищаясь скоростью шитья и аккуратностью стежков, старую рубашку Артура для Билла. Вышила на отвороте защитную руну, и отправилась спать, отключившись, как только голова коснулась подушки. Несколько раз за ночь вставала кормить сына.
А утром была разбужена перепуганным Билли — Чарльз пропал.
Интерлюдия. Чарли
"…Родного сына, как скот, отдать в уплату каких-то долгов?! А кто, кстати, нас проклял?
— Как?! Вы не знаете?! Малфои, конечно!"
Слова звучали глухо, через дверь было трудно разобрать. Чарли приложил к стене около двери стакан, прижался к нему ухом, прислушиваясь снова.
"…У любого проклятия лазейка есть. У проклятий крови — тоже. На них не действуют никакие отрезания от рода, ритуалы очищения и прочая. Но, если очистится один кровный родственник, проклятие спадёт со всех. Можно кого-то из сыновей женить на Чистой волшебнице, их дети родятся без проклятия, и все носители той же крови тоже станут чистыми.