— Жаль, что вы не можете жениться на графине, — осмелилась я заметить.
— Жениться на какой-то графине? — удивился Наполеон. — Вы, должно быть, рехнулись, Каролина. Я — увы! — не похож на других мужчин. Любовь — это одно, брак — совсем другое. Любовь означает наслаждение, брак же налагает обязанности.
Он говорил так, отметила я про себя, словно уже развелся с Жозефиной. Внезапно мысли Наполеона перескочили на другую тему: его занимали честолюбивые планы, касающиеся членов собственной обширной семьи. Брату Жозефу, послушно женившемуся на Катерине, принцессе Вюртембергской, надлежало сделаться королем Вестфалии. Евгению, сыну Жозефины, которого Наполеон усыновил, предстояло жениться на дочери баварского короля. По-настоящему я никогда не испытывала вражды к Евгению, но меня выводили из себя воздаваемые ему почести: через усыновление он превратился в императорского принца и оставался вице-королем Италии. Возмущенная и разозленная, я задала постоянно мучивший меня вопрос:
— А как же со мной, Ваше Величество?
— Ах да, с вами, принцесса, — широко улыбнулся Наполеон. — Как всегда находчивая, вы, несомненно, сумеете соблазнить следующего губернатора Парижа.
Слишком ошеломленная, чтобы скрыть свои чувства, я проговорила:
— Вам известна причина моего флирта с Жюно?
— Теперь я знаю, — самодовольно заметил он. — Прежде у меня было всего лишь подозрение.
— Разве можно меня упрекнуть за то, что я старалась позаботиться о своих интересах? — сказала я торопливо.
— В случае моей гибели в сражении? Нисколько. Сейчас меня огорчает только то, что вы родились женщиной. Салический закон запрещает наследование престола по женской линии.
— Вы могли бы его изменить, — заявила я. — Или вы, самопровозглашенный император, намерены копировать законы старой монархии?
Нисколько не задетый моими не совсем учтивыми словами, Наполеон громко рассмеялся.
— Для чего менять? Разве ты не в состоянии заиметь собственного сына естественным путем?
— Нужно обязательно сына, согласно салическому закону.
Глаза Наполеона на мгновение затуманились.
— Это будет сын, вне всякого сомнения!
— Развод с Жозефиной? — задала я не совсем уместный вопрос.
— С императрицей, — поправил он меня. — Сжалься, господи, над бедной женщиной.
Прошло, однако, еще два года, прежде чем Наполеон смог принять окончательное и бесповоротное решение.
Глава десятая
Сейчас, через много лет, я пытаюсь восстановить мысленно события, последовавшие за триумфальным возвращением Наполеона в Париж в середине тысяча восемьсот седьмого года. Победа над Россией привела к подписанию Тильзитского договора, который обеспечил Наполеону господство над большей частью Европы. После этого Наполеон сосредоточил свое внимание на Испании и Португалии. Достигнутое с Испанией временное соглашение позволяло Жюно провести армию через эту страну и вторгнуться в Португалию, давнюю и твердую союзницу Англии. Перепуганная королевская семья отплыла в Бразилию всего за несколько часов до вступления Жюно в Лиссабон. Затем в Испании началось восстание против Наполеона, и Мюрата назначили командующим всеми тамошними французскими войсками. Эта будто бы дружественная армия в якобы союзнической стране в действительности была оккупационной армией. Мюрат, действуя самостоятельно, без консультаций с Наполеоном, двинулся на Мадрид, чувствуя, что королевская корона уже в пределах досягаемости.
Императорский двор находился в Байонне (я старалась держаться поближе к Наполеону), когда пришло известие об отречении слабоумного короля Испании в пользу его сына Фердинанда. Затем почти тут же последовало сообщение о вступлении Мюрата в Мадрид и о разгроме армии Фердинанда. Наполеон пришел в ярость и обрушился на меня с суровыми упреками, будто я одна была виновата в случившемся.
— Король Мюрат! — насмехался он. — Какой король?
— Испании, — подсказала я спокойно. — На несколько ступеней ниже, чем император Франции, но все же выше короля Голландии и короля Неаполитанского.
— Выше?
Я могла бы возразить: Мюрат под моим руководством никогда не стал бы марионеткой, подобной Луи и Жозефу. Королем любой страны, но только не марионеткой. Никогда! Какой же глупой я тогда была!
— Мюрат действовал, не подумав, — продолжал Наполеон, будто не ожидая ответа на свой вопрос. — Испанцы народ гордый. Попирать их чувства, как это сделал Мюрат!..
— Разве вы никогда не попирали чьих-либо чувств?