Но тут справа и слева ко мне подсели ребята. Друзья и знакомые, знакомые знакомых, и их девушки. На широких диванах, еще секунду назад пустых, не осталось свободных мест. А на квадратном низком столе разгулялся щедрый джин. Бутылки, стопки, тарелки с закусками появились как по мановению руки, а не отрядом официантов в красных фартуках.
—Ты в порядке? —шепчет Ирка в ухо, заглядывая в глаза.
Я хочу предложить уйти, но в ее глазах читаю азарт и веселье. Не захочет. Вечер пятницы только начался. Никому не интересны мои переживания. Поэтому беру ближайшую бутылку и поднимаю вверх.
—О, Марк, сказани тост, —выкрикнул кто-то.
—Друзья, все тихо, говорит Марк.
Я улыбаюсь Роме, старому другу.
—За семью, —кричу я коротко.
Ребята понимающе кивают и повторяют. Мы все как одна семья.
Я никогда не был одиноким, никогда не поддавался тому давно забытому желанию. Но сейчас такой тост, привычный и частый, заставил выпить едкую дрянь прямо из бутылки и поморщиться.
—Марк, ты чего? —тут же донимает Рома.
—За семью, —горько повторяю я и второй глоток обжигает горло.
—Проклятье, ты уже в стельку?
Рома такой, он надежный.
—Отстань! У меня сегодня праздник. Моя сестра выходит замуж, —вновь кричу я и поднимаю стеклянную бутылку.
Ирка тут же цепляется за локоть и испытующе смотрит своими очаровательными глазками.
—А можно мне с тобой в качестве твоей девушки? Мне так хочется познакомиться с твоими родителями.
Очень долго смотрю на нее, подбирая слова в затуманенной голове. Они приходят неохотно, тонут в болоте из обиды и хмеля. И уже открываю рот, чтобы сказать, в каком у меня месте находится эта свадьба, как решаю абсолютно другое.
—А почему бы и нет? —протягиваю я и широко улыбаюсь. —У тебя же есть красивое платье?
Ирка кивает, задорно хлопая в ладоши. Совсем еще юная, молодая и озорная. Хорошая. Моя.
Очередной глоток обжигает горло. Без закуски я быстро пьянею и уже вскоре мы с Иркой оказываемся в центре танцполе.
В голове застревает только одна мысль. А действительно, почему бы нет? Кто мне запретит появиться в собственном доме? Или они в кандалы меня и в ближайший самолет?
Так пусть. Пусть попробуют выгнать. Я больше не тот мальчишка, кем можно распоряжаться как с вещью.
Все звуки сливаются в один гул. В ушах звоном стоит клубный бас. В теле играет только адреналин, смешанный с убойной дозой алкоголя и убойных идей.
Сожгу дом нахрен и закурю сигарету сидя в кресле.
Понимаю, что последний стакан был явно лишним, когда я погружаюсь в абсолютную темноту. Там голос моего друга. Он матерится. А ещё дышит тяжело. Снова матерится.
Ай, больно. Нести надо аккуратнее, водила, чтобы люди головой по углам не бились. Аккуратнее, я сказал.
—Знаешь что… контролировать себя надо…
Рома весь взвинченный. Цедит слова сказать зубы. Это потому что тащит меня на своей спине?
Хороший у меня друг.
—Проклятье, он ещё и насмехается. Надо было оставить его за мусорными баками, куда он ринулся, увидя блестящую бутылку.
—Чтобы с бомжами ночевал?
—Да он с ними почти что породнился, майку свою любимую даже отдал. Щеголяет в одной дешевой цепочке с сердечком.
—Не знаешь, где вторая часть?
О, а этот голос Иркин. Беснуется. Такая милая.
—Да черт с ним. Весь вечер мне испортил, гад. Я положу его здесь, на кровать? Вот так.
Куда они меня принесли? Меня же с хаты выгнали за неуплату аренды. А, да пофиг. Главное мягко, тепло, спать можно. И в ушах ничего не дребезжит.
—Не понимаю. Нажрался как свинья, а вечер едва начался. Все планы в зад… Ой, Ир, прости. Ничего, что мы принесли его к тебе? Мама ругаться не будет?
—На что ругаться? Подумаешь, у меня в спальне пьяный и полураздетый парень. К тому же она в ночной смене. Не увидит. Ты иди, а я так уж быть, лягу спать в двенадцать ночи, как старая дева.