А я смотрел, как стрелок со стометровки, отмечая детали, выделяя точки, забыв моргать и дышать.
Рука на талии. Влажная, потная рука проходится по краю короткой рубашки, еще сантиметр и кусок голой кожи окажется заляпан червяком. Внутри поднималась бешенная волна ярости, пульсировала в жилах, просилась выплеснуться наружу громким взрывом. Пусть только попробует дотронуться…
Смотрю, как сумасшедший. Если дернется, оторву нахрен руку. Нет. Пальцы. По одному…
Наклонился ближе.
Раскрыл рот. Что он ей говорит? Спрашивает что случилось? В ушах стоит звон, перекрывает звуки. Я оглох? Нет, я в ярости. Я обезумел и пусть бездна меня сожрет, если я не вырву пальцы слизня с корнями.
Он дышит на нее. Смотрит на нее. Продолжает трогать.
Ррр… нахрен.
Я нажал на курок, выстрелил вслепую. Пусть подумают кто что захочет. Плевать. Схватил ее за руку и поволок за собой, внутрь здания.
— Маарк, — верещит Эмили. — Марк! Отпусти.
Остановился на миг, подхватил ее под колени и закинул на плечо. Пусть колотит по спине, помучается. Столько же, сколько унизила меня. Двери разомкнулись, пропуская в холодное проветриваемое помещение. Шагал и думал, я покажу, как надо встречать своего брата!
10. Эмили
Глава 10. Эмили
— Ты сумасшедший. Ты просто невменяемый. Марк!
— Молчи. Лучше молчи.
Звуки рычания доносятся глухо, лишь напряжение прокатывается по плечу подо мной. Я же хватала ртом воздух… От неверия. Как же он… Какой же он неадекватный, просто невыносимый. Закинул меня как мешок с картошкой, как большую игрушку жопой верх, куклу! Несет, словно вокруг никто на нас не пялится. Стыдно, как же стыдно.
Но весь жар, катившийся под кожей схлынул лавиной как только я вспомнила взгляд тетушки. Боже, какой же он был красноречивый. Глаза, как два блюдца и бездна вопросов. А если она отцу расскажет? Да она обязательно расскажет.
— Аааа.... — я с новой силой заколотила широкую, как назло, почти каменную спину. У меня ладони все в ссадинах, а ему хоть бы хны.
— Да что на тебя нашло, бездна? Марк, да стой же ты, проклятье, у меня грудь вывалилась всем на потеху.
Я несла тираду ни на что не надеясь. Орала, правда, на весь зал, но не надеялась унять Марка. Боже, как его угораздило встретиться с Колей. Нет, не так. Как Колю угораздило встретиться с братом? Золотой мальчик даже не предполагает как надо себя вести с такими, как Марк Боже, да что с него взять, я сама не знаю, что делать.
И тем сильнее было мое удивление, когда мир перевернулся и я оказалась на ногах.
— Сейчас поправлю, — выдал Марк как ни в чем не бывало и протянул руки.
— Что? — спросила невпопад от резкой смены интересов.
И пока я моргала, Марк поправил съехавшее декольте, застегнул рубашку наглухо и заправил пряди волос за ухо. Да так и застыл. Смотрел на меня так обжигающе горячо. Нежное прикосновение к коже заставило кровь прильнуть к щекам и освободиться от оков оцепенения. Только теперь оковами оказались его руки. На шее и талии. Не шелохнуться. Как парализовало.
А в глазах напротив, еще недавно метающих молнии и копья, отражалась я со смоляными волосами и светлой выбеленной прядей у лица.
“— Зачем ты это сделала?
Стоя у раковины в ванной я смотрела как ручка двери опускается под тяжелой рукой брата. Наш шифровальный стук привел Марка за мной. Щеколда сдвинулась вправо легко, отрезая нас от мира, где мы носим одну фамилию, но не имеем ничего общего. Кроме азарта, кидающий нас от северного полюса в жерло вулкана за короткий миг.
Во и сейчас лихорадочный блеск глаз перекрывает “нельзя”.
— Почему ты портишь волосы?
— Ненавижу, — прошептала я уже себе в зеркало. Не могу на него смотреть и понимать в какую реалию я закинула саму себя. Закинула нас. Что если это “нельзя” выплывет?
С зеркала темно-карие глаза казались почти черными. Такие же волосы и брови. Черная поганка. Черная овца. Я никогда не буду похожа на них.
— Глупости.
— Ты не понимаешь, Марк, не понимаешь, — всхлипнула я.