Я знаю, что она скажет. Знаю эти три слова с рождения. Они не про любовь. Они сильнее любви. Знаю, слышала не раз, но жду с замиранием сердца.
—Ты моя дочь. Моя! Запомни.
Слезы текут сильнее, но теперь они дополняются улыбкой. Счастливой улыбкой.
Мы обнимаемся лишние несколько минут, и к нам успевает заглянуть пышноволосая брюнетка в ультра коротком платье. Захотелось присвистнуть. Вот это невеста принарядилась.
—Мэри! -высокий тембр голоса проносится по комнате как волна.
Мама, ожидаемо, срывается с места.
—Ты опозорить меня хочешь? —вскрикивает она, а меня как подменяют. Смеюсь в зажатый кулак и перемигиваюсь с Машкой. Вот будет сцена сейчас.
—Ну мам, я уже взрослая девочка. Замуж выхожу. Я знаю как надо одеваться, —канючит почти замужний двадцативосьмилетний ребёнок, которая выбрала неудачное платье для официальной помолвки.
—Я тебе покажу, как позорить меня перед будущими родственниками. Скоро твои теща с тестем должны приехать, знакомиться будем, а ты в путаны поддалась? А ну-ка пойдем, будем вместе выбирать во что переодеться.
Машка заговорщически подмигнула мне, смиренно шагнула за матерью, а затем закрыла дверь перед самым ее носом.
—Мария, чертовка… —взбунтовалась мама.
—Ты иди, мам, выбирай, я позже подойду. Мне с Эмилией надо поговорить, —весело проговорила сестра.
—Со мной? —чистое удивление проскользнуло в голосе. Уж давно прошли те времена, когда мы латали друг другу душу, а сейчас ее и вовсе не надо латать. Машка выходит замуж, а у меня…
У меня есть психолог.
Прошлась по щекам, волосам, поправила кофту, заметив соринку на рукаве. Зря я расчувствовалась, зря я в такой день напомнила маме, что она мне по сути мачеха. У меня с детства не было недостатка в чем-либо, как не было и проблем.
—Марк приедет… —прошептала Мэри возле уха. А показалось, что крикнула. Настолько громко, что разбудила соседей через большой широкий двор. Настолько громким было это имя.
—Марк? -дар речи не потеряла лишь по причине…
Впрочем, нет причин. Просто выдержка хорошая и психолог у меня хороший. Надо будет ей это сказать.
Дар речи не теряю, однако боюсь произнести его имя чуть громче шелеста травы, запретное имя в этом доме, а вдруг мама вернется и услышит. Хотя это ее сын, родной, как и родной брат Эмили, в отличии от меня, черной вороны в семье Гронских, истинных блондинов.
Взгляд Мэри становится слишком цепким и внимательным. Что она надеется разглядеть? Или хочет услышать? Облизываю высохшие губы и пытаюсь спокойно выдать.
—Откуда ты знаешь? С ним все давно оборвали любые связи. Вычеркнули из списков заблаговременно.
—Марк точно приедет, я знаю. А ты? Ты хочешь этого?
Ладони сжались в кулаки. Ногти впились в мягкую плоть. Выдержка сильно хромала, нет, она сломала обе ноги и теперь волочилсь.
«Соберись, Эм, зря подарила психологу несколько лет жизни что-ли?»
—Это твоя свадьба, тебе и приглашать, —пожала я плечами и добавила. —Можешь конечно надеяться, но он даже не знает, что вы с Глебом наконец-то решились. Думаешь, мама позвонила?
На что я могла поставить разве что ржавый болт.
—Я ему позвонила сама и рассказала. А еще добавила, чтобы сидел в своей глухомани.
Оо, брови мои не потерялись в чудо укладке? Моя выдержка дышала через раз и держалась на просмотренных вчера фотках Марка, где не было ни намёка на поездку.
—Ну тем более, его гордость и так пострадала слишком сильно, чтобы он смог забыть еще и твой приказ.
—А ты его так хорошо знаешь? —прищур сестры меня начинал раздражать.
—А ты нет? —парировала я, а сама умоляла сестру и черта, укусивший ее, закончить бред. —Он брат нам обеим. Тебе разве что чуть дольше.
—Марк родным братом является только мне. Он бастард матери, а ты отца. Чудная у нас семейка, не правда ли?
На этом Мэри подскочила, как перышко, оставив меня искать воздух.
Где он? Едет? Или ищет утешение? Наплевал и смирился или мечется, как раненый звереныш?