Обернулся и локтем дал по морде сержанта, а после мне в спину уперлось что-то горячее и настолько обжигающее, что я завалился на пол. А очнулся в своей камере, где рядом продолжал спать бомж, грудина горела жаром, а во рту чувствовался привкус крови.
Отец дал разрешение на укрощение строптивого?
— Вот сссука!
Он сломает зубы об Аверина. Одна его фамилия заставляет людей дрожать, вспоминать все свои грехи и заискивать перед обладателем, лишь бы тот ничего не почуял. Эту фамилию носит депутат, всеми любимый и уважаемый.
Эмили! Моя девочка. Где ты?
Отец говорил, что она уехала из города, чтоб дождаться вылета. Может оно и к лучшему? Ее не тронет Везуев. Это главное.
А что я могу ей дать? Работы нет, денег соответственно тоже, только и знаю, что драться и попадать в передряги. Свою любовь? Кому она нужна, если за ней тянется шлейф позора? В нее будут тыкать пальцем, показывать языки и перешептываться за спиной. Сразу, после того как узнают кем мы приходимся друг другу.
Затылком чувствую холодную, шершавую деревяшку, а бок болит от удара электрозарядом. Но это ничто по сравнению с болью в груди. Будто наглотался едкого дыма, который сейчас разъедал внутренности, мешал вдохнуть и здраво мыслить.
Какой нафиг к лучшему? Она моя и всегда будет моей. Вот бы с ней еще раз поговорить.
— Гронский? На выход. К тебе пришли.
— Да ты задолбал меня уже…
Поворчать было из-за чего. Не хотелось даже шевелиться, не то, чтобы встать. Болела каждая мышца. В висках отдавала болью одно упоминание гравитации. Поэтом я слабо дернулся, чтобы послать сержанта.
— Сестра к тебе пришла.
— Кто?
Быстрее меня в этот момент был разве что тот сквозняк, восхитившийся резкостью отца.
— Мэри? Я ей свадьбу сорвал, она бы не пришла меня навестить, скорее шею свернет.
— Если бы ты мне сорвал свадьбу, я бы урыл тебя на месте, — невозмутимо ответил сержант.
“Я просто быстро слился”, ответил уже себе, еле шевеля ногами. Сержант на это ухмылялся. Это он поджарил мне бок и все внутренности заодно, и сейчас злорадствовал. А я взглянув на наливающийся синяк под его глазом, расплылся в ехидной улыбке. Эм говорила, что она самая мерзкая у меня, что выводит людей из себя.
— Шевелись давай, иначе Эмили Гронская сделает то, что не успела на свадьбе.
— Что?
— Свернет тебе шею, что что…
На том самом стуле, где недавно сидел Рома, теперь ждала меня Эм. Эмили. Сестра. Моя девочка. Но что она здесь делает?
— Марк, я пришла с тобой попрощаться и сказать, что совершила ошибку.
18. Эмили
Глава 18. Эмили
— Вырастила дочь на свою голову.
Мама капала себе на стакан с водой капли какой-то травы. Хотела успокоиться, но я подозревала, что она предпочла лучше вообще забыть то, что увидела, но для забытья капель не существует. А жаль. Мне бы они тоже понадобились бы. Чтобы забыть их взгляд. Липкий, мерзкий, точно смола. Он до сих пор меня не отпускал. Это стыд или неизбежность?
— Приютила, выкормила… — запричитала она вновь.
Ее платье ничуть не помялось, макияж смотрелся все так же ровно. Будто она только пришла на свадьбу дочери — настоящей дочери! — самая счастливая, если бы не эта дрожь в руках.
— Давай помогу…
— Отойди, — резкости маме было не занимать. — Неблагодарная. Позор мне…
С того момента, как я вновь оказалась в зале для торжества, далеко от Марка и одна, будто вечность пробежала, а не час с лишним. Но я как сейчас вижу толпу зевак, собравшихся поглазеть на интересное. Только никто из них не знал, что происходит, а потому помешали увидеть нам тонированный внедорожник и, главное, людей в форме. У которых был четкий приказ. Скрутить и втолкнуть.
— Мама, ты не знаешь, что будет Марку?
Знаю, что надо молчать, даже не думать, не дышать его именем, потому что оно как зажженная спичка у дырявой бензоколонки. Но страх за него был сильнее в разы.