Зря я побеспокоил Рому. И Аверина тоже. Хоть бы друг не ответил на звонок. Я сейчас молиться готов на часовые пояса и разницу во времени. А когда Никита перезвонит сам, я отвечу лишь то, что должен - узнать как у него дела.
— Ты меня хоть слышал? Я сказала, что совершила ошибку. Марк, посмотри на меня.
Я действительно рассматривал свои ладони, сжатые в крепкий кулак. На костяшках засохла кровь. Чужая или моя? Кажется я пару раз надавал бетонной стене, которая отреагировала миролюбиво, даже приглашающе.
— А еще ты сказала, что прощаешься.
— В этом и заключается моя ошибка. Мне надо было найти тебя сразу и дать леща. За то, что уехал и бросил.
— Я не бросал…
Взглядом Эмили на мои слова можно было зарезать.
— Я думал…
— Да, да, мы оба прекрасно знаем что ты думал, Марк. Я люблю тебя и готова…
Эмили запнулась, а я до дрожи в коленках боялся услышать ее ответ. Молчал и ждал. Ну же, Эм, на что ты готова? Но она молчала, продолжала молчать. Обдумывала? Говорить? Не говорить?
— Ну же… — поторопил я.
— Готова ждать. Сколько потребуется.
— Ты покраснела, — выдал я и сам не заметил, как расплылся в улыбке. — На это уйдут годы, Эмили. Меня могут выслать на самую дальнюю точку. Зная отца, я бы готовился к худшему. Что ты на это скажешь? Тебе не восемнадцать, а сколько будет когда я выйду?
— Мне плевать на свои годы. Самые хорошие я уже пропустила.
— А как ты жить собираешься? ДУмаешь, отец позволит? Ты у него под крылом, была и будешь, он будет контролировать каждый шаг.
На это Эмили улыбнулась как-то по особенному и кивнула взгляд в сторону, где по определению должно было быть окно.
— Ты не спросил как я здесь оказалась. Кто подвез. Кто помог. Кто на нашей стороне… Марк! Ты сильно удивишься. С ней я горы сверну, не то, чтобы уйду из-под крыла.
И по ее намекам, я понял.
— Мэри, Мэри, кровожадная сучка.
И я расхохотался во весь голос. И мои раны зажили, затянулись, не оставив даже шрама. И даже был готов добровольно вернуться на облюбованное бомжом помещение. И дышать, дышать, дышать…
Сержант лишь смотрел, косо и прищурив глаза, но молчал. Ему даже не понадобилась толкнуть меня через решетку и от этого он удивился сильнее.
— Надеешься выйти отсюда, Гронский? Обещаю, что это произойдет не в скором будущем. Нам за тебя заплатили хорошую сумму.
На что я мог ответить лишь одно:
— Да пошел ты, мелкий гавнюк.
И то, вышло беззлобно, иначе сержант бы дал мне по зубам, вновь, а не отвернулся, чтобы проглотить и уйти.
— Да ты в сравнении с моей сестрой просто ангел Божий, — выдал в конце, уже в воздух, где мои слова рассосались в мелкие молекулы и растворились в бетонных стенах.
Лишь мужик закряхтел и повернулся на второй бок.
Не знаю, моя молитва дошла до неба или так совпало, но к вечеру ко мне дошел звонок от Ромы, что Аверин вне доступа. Когда живот урчал от суточного голодания, все мое тело пропахло едким запахом, а надежда сбежать и забыть эти железные решетки рухнула в глубокую яму, я думал о Эмили.
Она готова меня ждать.
И сейчас я как никогда ей верил.
А утром следующего дня меня разбудила нога, ударившая толстым ботинком по доскам снизу, где я спал. Это точно настоящий ад. Даже спать не дают, гады.
— Гронский, на выход! — это был голос сержанта. Его я уже узнаю везде и в любом состоянии.
Я перевернулся на бок и послал его куда-подальше.
— Кто бы не пришел, пусть проваливает.
Сержант повторил удар ногой и меня вышибло из теплого места. Выругался сквозь зубы и проснулся. Кто бы мог прийти ко мне на сей раз? С Эмили мы еще вчера договорились, что приедет после обеда. Что уговорит Машку выслушать меня и простить. Может это сестра?
Господи, во рту было такое ощущение, кто ночью коты нагадили. Вот бы умыться, зубы почистить… Мм, это даже в мыслях просто божественно.