В больнице пахло привычно неприятно - медикаментами, таблетками, хлоркой, кровью, а еще болью.
Все смешалось. День и ночь, музыка и крики, боль и радость, кровь… Моя или чужая? Симпатичная девушка в белом халате мои отмыла руки, лицо, сняла с меня куртку, испачканную красными разводами.
А в голове тем временем крутилось другое. Как? Почему? Как мы так перевернулись? Почему я жива, дышу и думаю, а мужчина нет?
Когда меня оставили в палате одну, первым делом я закрыла глаза. Тишина! Наконец-то. В ней мне мерещился, будто рядом стоит он. Марк! Марк! Явись. Улыбнись мне. Обними. Спрячь мою дрожь и согрей теплом.
Судорожный стон бесконтрольно эхом прошелся по сине-голубым стенам. Его нет, рядом со мной моего брата нет. Он в тюрьме. И скорее всего долгие годы он будет глядеть на чистое небо через решетку.
Я в ужасе распахнула глаза. Это простое, казалось бы, настоящее ввергало в еще больший страх, нежели перевернутая машина с рычащим мотором. А если вспомнить виновника случившегося, то хотелось весь ад собрать в кулак и ударить им отца. Чтобы ему было так же обжигающе больно и невыносимо горячо. От стыда.
Как он мог? Посадить родного сына! И за что? Да ни за что, черт меня дери. Сегодня он мог лишиться обоих детей. Вот запросто. За мгновение до удара со встречным автомобилем я почему-то подумала именно об этом. Что жизнь так коротка и тратить его на мнительность и страх просто непозволительно.
Дышать получалось через раз и когда я почти что представила Марка рядом, в палату зашли.
— Капитан Дементьев. Как вы себя чувствуете?
До вас было лучше, захотелось рявкнуть. Почему рядом с этим человеком в погонах мне стало так неуютно. Может из-за того, что я познакомилась с их продажными карманами?
— Вас отец прислал? Я ничего не буду говорить.
— Гронская, произошло ДТП и убийство. Мне очень вас жаль, но если вы в состоянии разговаривать, мне надо вас допросить. Для протокола.
— Убийство? — я моргнула. А потом еще раз. Мне он не мерещится? Если нет, то я ни черта не понимаю. — Это просто авария. Что вы имеете в виду?
— О, так вы уже хотите со мной разговаривать?
Он ухмыльнулся, будто подумал что смешно пошутил. А после добавил уже серьезно:
— Мы, конечно же, проведем тщательное расследование, но первоначальный осмотр показал, что водитель серой KIA RIO опасался садиться…
Мужчина прервался, откашлялся, будто ему самому было неудобно говорить то, о чем собирался.
— Что вы имеете в виду?
Он все еще стоял около двери, когда я полулежала на узкой койке.
— Что? Ну же! Говорите!
Я вскочила и меня тут же повело. Капитан оказался рядом просто молниеносно или же моя реакция затормозилась, голова кружилась. Меня усадили обратно. Через минуту мне полегчало, а мужчина наклонился к самому уху и прошептал:
— Видеорегистратор показал, что Андрей Свердлов нервничал, автомобиль вело из стороны в сторону, он пару раз не остановился на пешеходных переходах, благо пешеходы не шли напролом, а в конце, перед ударом он бормотал, что ему жаль. Что вы на это скажете?
Сказать я ничего не могла. Только хлопать глазами и челюсть подбирать. Как это жаль? Смысле жаль? Что… То есть кого?
Я ничего такого не заметила. Как сейчас помню, что вышла на улицу с блаженной улыбкой, думая только про Марка. Разве я могла что-либо заметить в таком состоянии?
— Нет, простите, нет. Я ничего не заметила…
— То есть вы заявление писать не будете?
— Какое? На что?
— На покушение, — капитан Дементьев сказал не возмутительным тоном, будто это в порядке вещей - слышать, что кто-то покушался на твою жизнь. — Если, конечно, есть какие-то подозрения.
Тут я задумалась. Подозрения, как сказал мужчина в погонах профессиональным сленгом, были, но не те, как подозревал он сам. Кто обижен на меня или даже зол? Настолько, что готов пойти на преступление! Наверное, отец, если бы не одно “но”. Он не мог. Просто не мог. Да, отец мог быть сколь угодно зол, и столько же в ярости, но это же отец. Мой папа.
— Вы о чем-то задумались? — влез в мои мысли мужчина, который уселся прямо на койку и внимательно смотрел мне в лицо.
— Да, что это все бред. Я сильно головой ударилась?