— Марк! — я не могла налюбоваться им.
— Эм, побежали. На выходе нас ждет Никита.
— Зачем нам бежать, Марк? Как ты здесь оказался? Тебя выпустили? О, Боже, тебя выпустили?
Я бросилась ему на шею, обнимала его руками, прижимаясь всем телом, чтобы почувствовать, потрогать, понять, что Марк мне не мерещится. О, Господи, поверить не могу!
— Эмили, девочка моя, я так скучал по тебе. Очень скучал. Но нам пора...
Марк наконец оставил наблюдение за дверью и полностью сосредоточился на мне. Я всем телом почувствовала его острый взгляд, жар прошелся по коже, залил щеки, лицо. Руки задрожали.
— Не знаю куда нам пора, но я пойду за тобой хоть в другую страну.
Марк нагло ухмыльнулся, будто я прочитала его мысли.
И как же я ошибалась, когда думала, что мне всего-лишь показалось.
Эпилог
Эпилог
Никитой оказался светловолосый блондин с голубыми глазами, как два драгоценных камушка. А еще он улыбался как Бог. Бог, слепленный из всего самого прекрасного, что есть на земле. Отметила это мимолетно, за минуту до того, как меня усадили на заднее сиденье автомобиля.
Марк хотел что-то сделать, но быстро передумал, когда я стальной клещью уцепилась за его ладонь. Один его взгляд на меня и он все понял. Уселся рядом, прижал меня к своему телу, закрывая мое лицо руками и прошептал:
— Тише, моя девочка, я здесь. Я здесь.
Я вдыхала его запах с закрытыми глазами и блаженно улыбалась. Да, я чувствовала это. Мой брат рядом. Марк здесь, со мной. Все остальное так неважно. Моя боль в лодыжке, видимо ударилась где-то, но никто не заметил из-за отсутствия крови. Скорость мелькающих деревьев за окном. Мне необходимо было просто вдохнуть еще одну дозу успокаивающего и даже скорость автомобиля не волнует. А еще аэропорт и то, что у меня нет с собой вещей. Я в порванных джинсах и испачканной футболке.
Но одно меня все таки забеспокоило.
— Марк, у меня нет с собой документов.
То, что мы планировали улететь, я поняла сразу.
— Ты вот про эти? — он улыбнулся еще шире, блеснув задорными смешинками в глубине глаз. — Ты помнишь, где ты оставила свой чемодан?
Я нахмурилась, задумываясь. Я столько раз бросала его, что уже не помню. Разве что родители могли уследить, когда отправляли меня в дом сестры с ее мужем. Но тогда мы с Машкой выбежали раньше окончания торжества и, видимо, сумка осталась там.
— Но как? — удивилась я. Как он понял, нашел и, главное, успел?
Но Марк лишь обнял меня, провел ладонью по щеке в удивительно мягкой нежности и выдохнул:
— Все это позже. Эм, ты согласна быть со мной? Согласна попробовать? Согласна все бросить?
Я понимала, о чем он говорит. Семья нас не примет. А чтобы мы не боялись ходить, гулять свободно, мы должны уехать, а лучше улететь. И это означает, что мы улетим навсегда. В лучшем случае. А в худшем, отец достанет нас где бы мы ни были.
Вокруг нас была толпа бегущих, торопящихся, ждущих чего-то или кого-то людей. Вокруг нас жила жизнь, а мы остановились в одном моменте. Увязли в одном вопросе. Нам пора двигаться дальше или навсегда остаться друг к другу чем-то вроде мечтой!
Выбрать его или свою жизнь?
А что если он и есть моя жизнь?
Как сказать об этом? Что сделать, чтобы он услышал и не забыл?
— Ребята… — донеслось сбоку. — Ну вы как?
Марк продолжал смотреть только мне в глаза, яростно ждал ответа, вены на руках синели и набухали от напряжения. Боялся ответа.
— Марк, — начала я, сглотнула. — Поцелуй меня.
Он опешил. Видимо, предполагал услышать другое, но затем шелохнулся и выдохнул мне в губы.
— Это означает да?
— Да, — выдохнула я.
Он накрыл своими губами мои и внутри меня взорвался фейерверк разных чувств. От стеснения до полного счастья. Он целовал нежно, аккуратно, будто сам не верил, что мы делаем это так открыто. И что мы сможем делать это каждый раз, когда захотим.
Конечно, да. Мой ответ да, да и еще раз да.
Нам повезло. Самолет улетал сегодня, правда ночью. Мы остались в аэропорту, Никита вызвался сторожить вход, сидел на лавочке и всех подозрительных фотографировал на телефон. А затем подозрительно смотрели уже на нас. Интересовались, почему багажа нет, даже ручной клади не нашлось, а после почему мы в таком виде. Тут Аверин, замыкающий нашу дорожку, прошел вперед, показал документы и лицо спрашивающего изменилось, морщинки разгладились, взгляд похолодел, а сам пропустил всех нас без лишнего вопроса.