На ладонях красные до крови раны от нового маникюра.
Мне все равно. Должно быть все равно. Прошло много лет, теперь у меня есть психолог и трезвый оценивающий ум, который сейчас греется где-то далеко на островах. Он мой брат, пусть и не по крови. Марк такой же член семьи, как любой другой. Вот что напоследок оставил мне трезвый и оценивающий ум.
Подняла руку к груди, прошлась по шее и нырнула в ворот платья. Я неосознанно вытащила тонкую цепочку, тронула маленький крестик, а затем половинку сердца. Ту самую. Нашу. Одну на двоих.
3. Марк
Глава 3. Марк
Как вернусь в город, обязательно прочитаю лекцию друзьям, что виски это зло. Или что там я вчера необдуманно глотал? Черт, сначала бы вспомнить…
В голове вязкий туман. Мысли ворочаются неохотно. Перед глазами большие кованые ворота плавно раскачиваются. Они должны раскачиваться? Вот же задница. Нет конечно. Здравствуй похмелье. Или это боязнь шагнуть и войти во двор? Я раньше не испытывал ни того, ни другого. Мир потерял еще одного девственника.
—Я все таки здесь, —протянул я, стоял, не шевелясь.
“И так, дамы и господа, приехали. Пойло это зло, вечер пятницы это зло. Сидите дома. Пейте чай… ” Представляю, как меня обливают этим самым чаем, закидывают лимоном.
Что только не лезет в болезненную голову. Такси давно уехало, сверкнуло золотым полированным боком, подняв за собой столб пыли.
Высокие железные ворота безмолвно разглядывали в ответ.
“Ну что, родные, узнали?”
Пыль от колес осела.
“Раскроешь мне свои объятия или ждешь мольбы на коленях?”
Во мне все еще играла вчерашняя гадость. Скорее всего виски. Да, точно, оно. Надо будет собрать информацию из чего делается, как влияет на тело, чем чревато… Хотя здесь понятно чем чревато. Галлюцинациями и бредом. Вот чем.
С чего я решил, что семья обрадуется моему появлению?
А с чего они должны обрадоваться? Никто ж не звал меня.
Свалю-ка я отсюда.
Но тут ворота, как услышали и решили разъехаться. Медленно, как в фильме ужасов, высасывая из меня остатки нервов и заодно похмелье. Черная машина мигнула фарами, зарычала, да так и не тронулась. Заглохла. Стекло опустилось.
Проклятье.
Мэр! Мария Гронская собственной персоной. Смотрит на меня удивленными глазами, не торопиться выйти.
—Неужели призрака увидела? —протягиваю я неуверенно.
Дверь открывается и первое что бросается в глаза, так это черная лакированная туфля на высоком каблуке. Затем вторая.
—Узнаю свою сестру, всегда при параде, —хмыкаю, чувствую, как с каждым мгновением промедления теряюсь. Пульс хлещет в висках. Пот катится по спине и на лбу. Проклятье, я так не нервничал даже когда девтсвенность терял.
Хотя девственность не при чем, первые моменты ссылки были втройне тяжелее. Я вернулся к тому, от чего начали. И теперь моя дорожка изменилась. Стоит и ее протоптать?
Но тут Мэри шагает раз, второй, третий и оказывается в моих объятиях. Виснет на шее и я кружу ее весело хохоча.
—Мэр!
—Чертов провокатор, я уж начала сомневаться в себе, —сестра продолжает заливаться заразным хохотом и моя нервозность отползает, как змея в нору, до поры до времени она спрячет свою голову.
—Это я провокатор? Ты меня так рада видеть, что это Я сомневаюсь в своих умственных способностях. Так ли это или мне чудится?
—Так, так, не сомневайся. Я очень рада тебе. И, если что, я знала, что мой приказ ты примешь в точности как я запланировала. Ты же не мог пропустить момент, когда можно насолить всем одновременно? Так ведь?
—Приказ? — Мэр лохматит мои волосы, проходится по щетине, убирает невидимую пылинку с плеча. Она любуется. Трогает неосознанно. Чувствует изменения. Сестра скучала. Искренне рада меня видеть.
Тихо выдыхаю.
Теперь в спину светит небесное светило, на кожу ластятся нагретые лучи. Жарко, хорошо. Ворота больше не раскачиваются. Облака не грозятся на меня обрушиться и мне невольно стыдно за свои мысли, за свой несовершенный побег.
Надо же, я оказался трусом, готов был сдать назад у самого берега. Сделав шаг, я промочу ноги и окунусь. Или нырну с головой.