Встречала нас жена Аверина, молодая девчонка, которая оказалась моей ровесницей. Настя оказалась очень общительной и открытой девушкой, всю дорогу она старалась отвлекать меня разговорами. Она видела, как я переживаю, как сжимаю ладонь Марка, который ни раз от меня не отошел. И только дома мы отплепились друг от друга.
Дом…
Меня страшило это слово, но все мысли сразу же задвигала в сторону. Не думать, не переживать. Назад пути нет. Потому что своего дома мы лишились, когда ступили на борт. Или еще раньше. Это как посмотреть.
Когда мы поужинали, я помогала мыть посуду, а Настя показала нам гостевую комнату, у ребят оказались срочные дела.
— Ну, вы располагайтесь, отдохните, — сказал Никита, обнял жену и поцеловал ее в щеку. Этот жест был таким привычным для них, что даже не заметили моего непроизвольно стона. Это жест был таким теплым, таким щемяще-нежным, что моя дрожь немного оттаяла.
— Волнуешься?
Легкий ветер подул мне в затылок, когда дверь закрылась. Это Марк подошел со спины.
— Нет, — отчаянно соврала я.
Моя дрожь тут же вернулась, только теперь удвоилась.
— Устала? — тут же последовал второй вопрос. Руки обвили талию. Пока еще аккуратно, тяжелая рука едва ощущалась.
— Нет, — выдохнула я. Его пальцы приближались к животу. Теплый свитер с единорогом казалась такой невесомой, призрачной, что все касания обжигали откровением и близостью.
Я понимала, что будет если я повернусь к нему и поцелую, сделаю то, чего сильно хочу, но я была не готова. Пока не готова. Мы уехали навсегда.
Навсегда!
Эта мысль не давала мне покоя и чем дальше я ее отодвигала, тем жестче она грозила на меня упасть.
— Пойдем? Полежим?
Я согласилась, а как только голова опустилась на подушку, меня вырубило. Горячее тело согревало меня даже во сне. Иногда казалось, что Марк шевелился, искал более удобную позу, но услышав мой голос, тут же успокаивался. Естественно, все его тело затекло, когда я так хорошо отдохнула.
Мар не спешил. Ждал меня. Устроился на работу. А так как язык он знал хорошо, найти работу было не составило труда. Я поступила. Марк категорически не хотел, чтобы я осталась без образования. Надо сказать, что мы испытывали большую благодарность Никите. Без него бы у нас не сложилось все гладко. Без него и его прекрасной жены.
Когда одним вечером за бокалом вина Настя рассказала их историю, как они попали в Эдинбург, у меня волосы шевелились от шока. Такой откровенности я не ожидала и тем более я была ей за это благодарна.
Позже мы съехали в свою съемную квартиру, но продолжали общаться, как с самыми родными людьми.
А домой мы не звонили. После десятого или двадцатого раза больше не звонили.
Расписались. Тихо. Без свидетелей. Друзья не обиделись. Они нас понимали и только понятно посмеивались. И ждали ребенка. Нашего. Их сын хотел братика, а Никита с Настей не торопились заводить второго. Поэтому ждали его от нас.
— И тогда мы окончателньо породнимся, ведь наши сыновья будут считать друг друга братьями. А мы ничего не скажем.
Я на это лишь смущенно улыбалась.
Первый раз у нас случился после росписи. И была очень благодарна Марку, что подождал, что дал мне время свыкнуться с тараканами в своей голове.
Первый раз я не забуду никогда. Марк был таким нежным, аккуратным, таким щемяще-чувствительным, доводил до изнеможения от одних ласк. А после отпускал все тормоза и брал меня так, что усидеть на парах было почти невозможно.
Мои глаза горели счастьем. Марк делал меня счастливым. А увидев две полоски на палочке, он благодарил меня снова и снова, точно так же, как брал меня в постели.