— Машка! Выходи, я тебя вижу, — прошептала едва.
Кричать в абсолютной тишине казалось кощунством. Хотя чей покой я могла побеспокоить? Сыра? Петрушки? И все же внутри рождалось беспокойство, которая заставила остановиться и вглядеться в темные углы. Я успела разглядеть все прожилки капустного листа и свою жизнь перед глазами.
Какого черта я творю? Это всего лишь погреб с продуктами.
Шумно вдохнула и так же громко кашлянула в кулак. Воришка испугался и убежал.
“Ну и фантазия у тебя, Эм, разнервничалась в собственном доме!”, отчитывала я внутреннюю Эм. Да, она звалась именно Эм, ей нравился такой английский стиль, придуманный Марком.
Наваждение и странное беспокойство растаяло, как первый снег и я смело шагнула влево, но Машка вылезла первая и странно, что справа.
— Что ты здесь делаешь? — ее злость напором выстрелила в лицо.
Вот так поворот, у меня даже ладошки перестали потеть от выдуманного воришки.
— За тобой…
Действительно, что я делаю. Это я убежала от будущего свекра с мужем, засела в подсобке ради сыра и дорогого вина.
— Уходи, — было мне еще неожиданнее. Она меня гонит? Когда мы вместе еще не такое пережили?
— Твой Глеб меня отправил, — процедила сквозь зубы. — Волнуется о тебе…
И зачем собственно я поддалась просящему взгляду? Они уже муж и жена.
— Почему ты? Уходи отсюда.
— Ах так? — ее злость волной перешла ко мне, наполнила реку и вода потекла с берегов. — Если трахаться, так вы вместе, а когда начинается ссора, Эмили, помири нас. С меня хватит. Скоро вы дадите клятву перед друг другом, так пусть эта клятва вас и мирит. Я сейчас же об этом скажу твоему дорогому мужу и пусть попробует еще раз на меня взглянуть.
Развернулась на каблуках, пылая истинным, праведным гневом. Нашли девочку на побегушках. Я понимаю еще, когда между парой стояли реальные проблемы, как та болезнь, например. Та рождает другие преграды: непонимание, нетерпение, нежелание, страх. С ними сложно бороться одному, да и вдвоем порой бывает невозможно. А сейчас будто гормоны играют. Нет, не то. Бушуют. Как еще объяснить поведение сестры? Как-будто прячет здесь кого-то! Как-будто…
Я словно наткнулась на невидимую преграду. Собственная мысль выбила меня из колеи, а потом дала подзатыльник. Как можно быть такой слепой?
Она прячет Марка.
За столом она улыбалась не словам своего свекра, тот полон яда, ровно как наш собственный отец. Поставил свой бизнес на две ступени выше собственного сына. Отодвинул все планы ради слияния. Кто обедает в вечерних платьях? Или пьет вино? Будущий родственник загнул нас и глазом не моргнул.
Мэри прочитала сообщение, полученное в минуту душещипательного монолога, затем выждала момент и когда выступил отец, убежала, якобы обиделась.
Ну это действительно было обидно. И подло. Забыть сына, заставить нас молчать о нем. Имя Марк, как сладкое для ребенка. О нем знают, думают, хотят, но знают, что если взбунтуются, то получают подзатыльники. А сейчас я могу произнести его без какого-либо если, но с большим НО.
Машка бы не стала меня гонять, если бы Марк не попросил. Он не хочет меня видеть, а значит обижен и зол. Может даже ненавидит.
— Хватит представлений, я вас раскусила, — не разворачиваясь говорю я. Слышу вздох с того бока, где увидела большую длинную тень.
— Ты о чем? — Мэри наглеет, словно имеет право водить меня за нос.
— Я знаю, что ты здесь, Марк. Не хочешь смотреть мне в глаза, будь добр, скажи мне это в лицо.
5. Марк
Глава 5. Марк
Слова, как приговор. Фраза, как выстрел.
Не так я ожидал нашу встречу. Не так я представлял себе свое возвращение. Трусом и подлецом? Ну может я и трушу немного, так есть из-за чего. Но я не думал, что все одеяло потянет на себя Эм. Сказать ей в лицо? Что, простите на минуточку?
Когда одна нога висит в воздухе, а из-под другой медленно уходит земля, не остается ничего, как спрыгнуть. Только вот Эмили бежала, а догнать надо было до того, как я узнаю что внизу. Вода или камни?