Внушение: если надо, я сама могу подстричь собственного сына, и предостережение: больше этого никогда не делать. В последующем мама сама меня стригла, оставляя дипломатическую длину, и благодаря ей мне удалось избежать популярной стрижки нашего времени «Под полубокс». С новшествами молодёжной моды школьное руководство справиться так и не смогло, и вскоре на нас махнули рукой, но надо заметить, во время различных проверок «вышестоящих организаций» мы никогда её не подводили.
Молодость, молодость… Как хорошо я помню это время. Молодые родители. Мама блондинка с новомодной «бабетой». Платье «бутылочка». На ногах «лодочки» на высоких шпильках, красивое в меру декольте и на спине, и на груди. Я всегда ревновал, когда на неё заглядывались мимо шедшие мужчины. А ещё иногда, встречаясь с подругами, она курила. Я против женского курения категорически. Запах табака, смешанный с дешёвыми женскими духами, вызывал у меня рвотный рефлекс. В молодости я встречался исключительно с девчонками без этой вредной привычки. И жену выбрал умницу. Наша мама не курила. Скорее баловалась и только при встрече со своими подругами, что было не так часто. У неё это получалось очень элегантно, с сигаретой, вставленной в красивый янтарный женский мундштук.
Помню такую картину. Она разговаривает в нашей беседке во дворе, увитой Изабеллой, за чашечкой кофе с подругой, одетой в цветастый брючный костюм. Они обе словно сошли с обложки иностранного журнала. И помню разъярённую бабушку, которая первый раз увидела дочь с сигаретой. Да! Был разбор полётов.
А папа в пиджаке и галстуке и непременно в фетровой шляпе. И ворчание бабушки:
– Времена настали! На завод рабочий идёт, как франт какой то! Дожили!
– Вы ещё не видели нашего кума, вашего любимого Жорика в молодости. Не в курсе, дорогая тёща, что он был первым стилягой на нашем «Бродвее»? – отпарировал он тёще.
Это известие для бабушки было ударом. Ошарашенная такой новостью, она даже забыла выяснить у отца, где находится это новая, с непонятным названием улица. И потом долго приставала к соседкам, пытаясь выяснить, где же он находится этот Бродвей. Пока мой двоюродный брат Васька не объяснил ей, что так теперь называется главная улица в городе.
– Неужели опять переименовали? – эту информацию бабушка приняла со всей серьёзностью, долго сокрушаясь над издевательством над городом, – в моей юности она называлась Садовая, мы долго не могли привыкнуть к новому названию Энгельса, а теперь ещё и язык надо ломать иностранщиной. Придумают же на нашу голову!
Да, брат мог пошутить. А известие о былых увлечениях молодого Жорика бабушку шокировало надолго. Ныне военный лётчик и вдруг, в юности стиляга? Хорошо, что папа скрыл от неё то, что Жорик, ко всему прочему, был заядлым картёжником.
Бабушка всех старалась держать в «тонусе». Но я–то понимал, что она совсем не такая, как ей хотелось казаться. Когда я жил с ней, а жил я с ней с рождения и до получения родителями своей квартиры, у неё было две задачи. Присматривать за старшим внуком Васькой, которому тогда было четырнадцать лет, чтобы он не связался с совсем дурной компанией и смотреть за мной, которому не было ещё и пяти лет, чтобы я не увязался за Васькой и его нынешней дурной компанией.
Не увязаться за старшим братом было невозможно. Он был для меня полным авторитетом. Он брал меня с собой на абордаж соседнего сада в единственном частном владении на нашей маленькой улочке. Странно, живущая там женщина никогда на нас не жаловалась. Но однажды на воротах мы увидели прикреплённый бумажный листок с написанным от руки объявлением: «Дорогие ребята. Приходите в наш сад днём, я помогу вам аккуратно собрать урожай. Ночью вам плохо видно, поэтому вы ломаете ветки и топчите мои цветы». После этого объявления нам перехотелось рвать её яблоки, абрикосы и остальные фрукты-ягоды. У нас в нашем дворе такое абрикосовое дерево росло, нечета её абрикосикам! Ему было лет сто! Все жители нашего двора ухаживали за этим деревом. Татарин дядя Андрей специально смастерил лесенку для сбора урожая, чтобы не повредить ни одной веточки. До сих пор я помню аромат и вкус этих оранжевых сочных плодов.