По периметру переулка развешены гирлянды из разноцветных лампочек, рядом с одним из прилавков — он, Кен-ичи Фукуока, гангстер-поэт.
Низкого роста, в кепке, поверх футболки — пиджак в полоску, он стоит широко расставив ноги. Под кепкой — лысина.
Кен-ичи Фукуока здесь главный, и все отвешивают ему глубокие поклоны. Окруженный парой телохранителей, он мило улыбается. У одного из телохранителей Кен-ичи небольшая черная сумка под мышкой (интересно, что у него там?), другой же заботливо протягивает боссу огонь для сигареты или что-нибудь еще, оказывая ему различные услуги по едва заметному намеку: движению ноздрей, легкому наклону головы или поднятию мизинца.
Нет сомнения, что этот человек внушает уважение (или страх?) людям, находящимся там. Но он оглядывается по сторонам и как будто хочет в другое место. Его узкие глаза измучены годами безжалостного выживания, в них словно таится какая-то мольба, как у молодого подростка, готового в любой момент перейти в наступление.
Оасака стоит рядом с прилавком и разговаривает с продавцом. Я подхожу к прилавку и спрашиваю его, сколько стоят украшения. Он всматривается в меня, после чего начинает лекцию о религиозной символике масок. Понял ли я? Понял, отвечаю я. Какое хорошее владение японским, говорит он. Да нет, ничего особенного, говорю я.
Вдруг он произносит: «Саке!» — и две маленькие стопки подаются нам для приветствия. Я подаю ему стопку, беру свою и произношу:
— Вкусив из этой чаши… мы становимся братьями с этого момента и навсегда. Вступай на путь скитальцев, рыцарь беспредела!
Вокруг тишина. Тишина, застывшая в воздухе.
Два телохранителя что-то ворчат. Оасака опомнился первым и спросил:
— Откуда вам это известно? Где вы узнали эту клятву?
— Из фильмов. Из фильмов о якудза.
Оасака ненадолго задумывается, после чего начинает хохотать. Он приказывает, чтобы мне налили еще.
Я вынимаю свою визитную карточку и говорю ему, чего я хочу. Он внимательно вглядывается в визитку и громко читает вслух:
— «Центр изучения культур Азии и Африки, Токийский университет по изучению иностранных культур. Яков Раз, профессор из Израиля, читающий курс лекций в Токийском университете…» — Он пытается произнести мое имя: — Якобу Разу. Профессор в университете?! Мы — гангстеры. Преступники, правонарушители, понимаете? Чего интересного в мире гангстеров? И вообще, кто даст вам право войти сюда?
— Не знаю. Быть может, вы, нет?
— Я?
— Да, я бы хотел познакомиться с боссом Окавой.
Молчание.
— Наш босс — большой человек. Во всем нашем мире ему нет равного. И я не знаю, согласится ли он говорить с вами.
Молчание.
— Но я поговорю с ним в любом случае, — говорит он.
Оасака достает визитку с роскошной вьющейся каллиграфией золотыми буквами:
Семья Кёкусин-кай
Подразделение Окава-кай
Дом Кен-ичи
Глава дома Кен-ичи Фукуока
Он пишет на ней свой домашний номер, и два человека в черном, стоящие вокруг него, переглядываются. Я отвечаю глубоким поклоном, преисполненный искренней благодарности.
Через две недели он позвонит мне и взволнованно сообщит:
— Якобу-сэнсэй! Это Оасака! Он согласился. Он поговорит с вами! Приходите на следующей неделе в гостиницу «Вашингтон» на Синдзюку! Второй этаж! Зал «Мурасаки»! У нас будет банкет. Приходите в шесть тридцать, до начала банкета, и спросите меня. Он придет поговорить с вами. А потом посмотрим! Вы знаете, он даже не рассердился! До свидания! Вы просто не представляете, как вам повезло!
В гостинице «Вашингтон» всё белого цвета — официанты в белом, белая стойка регистрации. На втором этаже, перед входом в зал «Мурасаки» фиолетового цвета, стоит несколько десятков мужчин. Их костюмы белые, розовые, фиолетовые и полосатые. Галстуки широкие и цветные. Нагрудные значки из платины, золота и меди на лацканах пиджаков. Много темных очков. Очень короткие волосы или завивка «пама». Запах парфюма, гладкие лица в шрамах. Туфли белые, розовые, иногда черно-белые. Постояльцы гостиницы обходят это место стороной. Официанты и официантки глубоко кланяются, подавая напитки.
Я обращаю внимание на одного из них, выделяющегося из толпы, непохожего на других. Лицо у него как у японца, но нос прямой, европейский, и русые, некрашеные волосы. Я слышу, как кто-то зовет его «Джейми». Мне любопытно, кто это. При случае спрошу о нем.