Раф издаёт хриплый смешок и резко укладывает меня на живот, седлает мои бедра, укладывая горячий мокрый член между половинками, вызывая смутное беспокойство. Сжимает и мнёт ягодицы, награждает шлепками, каждый раз вынуждая выкрикивать и вздрагивать:
— Ты оказывается такая торопыга, моя мышка. — новый шлепок и он толкнувшись пару раз бедрами, словно очертив огненную черту меж ягодиц, резко входит на всю глубину. — Но тебе придётся потерпеть, сейчас я хочу взять тебя медленно. Обещаю, в конце ты получишь свою награду.
Каждое его слово заставляло пальчики на ногах поджиматься и ощущать внутри сосущий голод.
Такой невозможно порочный, не скованный никакими условиями и условностями. Я люблю в нём это наверное больше всего.
Боже, как же я его люблю.
Он брал меня медленно, будто изучал, как мне нравится больше. Или просто с удовольствием трогал, мял, облизывал, целовал всё до чего мог дотянуться. Я уже окончательно потерялась в пространстве и времени, когда он наконец поставив меня на четвереньки резко вошёл и задал сходу бешенный темп. Кажется я рассыпалась на осколки с первого же толчка.
Но он брал меня ещё долго. Так долго, что вслед за одним оргазмом меня накрыло и вторым и третьим. Я кричала что-то нечленораздельное и даже пыталась отстраниться, отползти в сторону от него, ощущая что меня словно ударяет маленькими разрядами тока от каждого его прикосновения.
Каждое движение уносит, толкает за грань, путая мысли, мешая осознавать происходящее. Мешая думать о том, как я буду несчастна когда всё это закончится.
И конечно Раф сделал как обещал, запрокинув голову открывая вид на мощную шею и напрягшийся кадык, запачкал меня вновь. Резким каким-то звериным движением опустил голову и, с отдавшимся в теле дрожью, необъяснимым удовольствием наблюдал как на меня летят брызги обжигающего семени.
Сдвинул кожу, и сдавливая между пальцев потемневшую головку выдоил остатки спермы с лихорадочным блеском в глазах провёл обжигающую черту по бедру, размазывая остатки.
Я поймала себя на мысли, что этот момент останется со мной навсегда, запечатлённый на подкорке, выжженый на сетчатке. Его взгляд, тёмный обволакивающий, яркий румянец покрывающий резко очерченные скулы, мощная грудь покрытая мягкой порослью чёрных волос сексуально сужающихся в дорожку к паху, большие сильные руки перевитые торчащими от напряжения венами и красивый всё ещё полу эрегированный член, который он в каком то необъяснимо мужском жесте властно сжимал, размазывая по мне остатки нашей страсти. Словно помечал собой. И делал это с таким маниакальным удовольствием, что я кажется на грани слуха улавливала сдавленные порыкивания.
И ровно в тот момент когда наши взгляды пересеклись, до меня дошло, что я лежу абсолютно обнажённая и открытая, при ярком свете дня и Раф может видеть меня всю.
Мгновение удушливой паники и я бестолково подрываюсь чтобы найти чем прикрыться, но меня перехватывает Раф и укладывает обратно, придавливая рукой.
— Ты чего всполошилась, сладкая моя? — я замерла и сжалась, пару раз трепыхнувшись, поняла, что пока он не захочет я из его хватки не выбирусь.
И конечно тут же постаралась в панике втянуть живот, и вообще сообразить насколько ужасно выгляжу со стороны — шрамы и лишний вес, точно не добавляют очков, тем более при таком ярком освещении.
— Если хотела завтрак приготовить, то не парься. — благодушный тон заставляет замереть, серьёзно? Завтрак? — Уже обед. И сейчас я донесу нас до душа, искупаемся и поедем в красивое место кушать и развлекаться. — я вытаращилась на него, и уже открыла рот, чтобы перечислить сколько дел было запланировано на сегодня, но он воспользовавшись тем что я повернула голову жадно лизнул меня в губы и продолжил. — Ребят предупредил, чтоб нас сегодня не ждали. Игорёк за тебя за всем приглядит. А мы поедем отдыхать.
— Но…
— Всё. Я сказал. — и он плавно подорвавшись схватил меня на руки и потащил в ванную.
Я испуганно вцепилась с мускулистую шею и задержав дыхание вознесла быструю молитву, чтобы Раф не грохнулся переоценив свои силы.
Но скорее это я недооценила Рафа, он притащил меня в ванную и как ни в чем не бывало, будто не таскал на руках только что плюс минус восемьдесят килограмм живого веса, аккуратно поставил в душевую и зашёл следом.
Я сжалась, не в силах побороть укоренившиеся комплексы и постаралась занять как можно меньше места.
— Э, нет, Викуся, так не пойдёт. Как я тебя мыть буду если ты всё время утекаешь?
— Давай я сама, и вообще, помойся сначала ты, а потом я. Быстренько. — воспылала я надеждой и с энтузиазмом ломанулась на выход из душевой.