— Не лучший способ расстаться с жизнью, сударыня. Быть может, стоит еще немного ею насладиться?
— Вы о чем, сударь? — изумилась, пыталась собраться с мыслями. Похоже, я не возвращалась домой, а просто напилась до потери чувств, забралась на мост, и размахивая руками, балансировала на нем. Мне все привиделось? И Натка, и Усачков, и пляж?
Оглядевшись, поняла, что так оно и есть. Париж — со всех сторон. Как же я от него устала!
— Давайте, я вам помогу, — незнакомец любезно подал мне руку и помог спуститься с парапета, — Что вы пили? Ну и запах?
Это последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в пустоту.
Глава 16
Жан-Антуан д'Анжлер находился в пресквернейшем настроении с самого утра.
Вначале Генрих со своим нытьем по-поводу того, что его любимая собака Лилин «стала плохо кушать». Да лучше бы думал не о собаках, а о том, как родить наследника и ублажить свою жену. Черт побери!
А потом еще Сен Люк! Да, Шико! Ты не исправим! Всегда найдешь приключения на свой тощий зад! — размышлял ни кто иной, как самый блистательный из дворян, шут французского королевства, мэтр Шико. Вот ведь угораздило же стать между королем и его другом! Шутка не удалась, Сен-Люк изгнан, Генрих в бешенстве, а господин д'Анжлер теперь не знает: куда себя деть, чтобы выплеснуть ненужные эмоции.
Он вышел из Лувра в надежде повысить себе настроение в таверне, и сейчас обдумывал, где может находиться его сотоварищ по застолью — монах Горанфло.
Своего рода тот был шутом для шута. Шико забавляла детская непосредственность монаха и его добрый нрав. В его присутствии, мэтр поднимал себе настроение, и казалось, что жизнь не настолько уж несправедлива и плоха, раз есть те, кто радуется каждому новому дню, не думая о политике и о том, чем прокормить своё ненасытное чрево.
Тут его взгляд привлекла юная особа, на вид — лет двадцати. Вначале Шико решил — обычное дело — пьяная шлюха, каких он встречал и не раз… но, присмотревшись, понял, что ошибся. Девушка слишком ухоженная, без броского макияжа и вычурностей в одежде, к тому же довольно прилично одета для такого рода занятий. Но бутылка в её руке была пуста, стало быть, содержимое красавица опрокинула в себя.
— Не рано ли в её возрасте так злоупотреблять? Хотя, Шико, тебе-то, что до этого? Еще одну неприятность хочешь повесить себе на шею? Да — только этого до полного счастья тебе и не хватает, — ворчал мэтр себе под нос и намеревался уже пройти мимо, как увидел, что девушка, пошатываясь, забралась на парапет и, балансируя, едва удерживается на нем.
— Что ж ты делаешь, дурная?! — воскликнул он и кинулся спасать незнакомку, которая, казалось, не понимала, что делает.
Неясные образы все время сопровождали мое беспамятство…
Не знала, что можно так сильно отравиться. Никогда больше не возьму в рот спиртное, если выживу после этого кошмара…
Мысли путались, в голове гудело, а во рту казалось — кто-то нагадил…
Неприятное самочувствие, к тому же ощущение чьего-то постороннего присутствия — вызывало сильное не желание приходить в себя.
И все же сумела открыть глаза, оглядеться. Меня встретила серая комната, довольно скудно обставленная — стол, тумба, шкаф и кровать у окна. Собственно на ней я и прибывала. Голова — раскалывалась, и мелкие молоточки стучали в виски.
Губы пересохли, очень хотелось пить.
— Как вы себя чувствуете? — раздалось совсем рядом. Повернув голову, заметила мужчину, который с пристальным вниманием рассматривал меня.
— Что со мной? — ответила вопросом на вопрос, предполагая, что это не совсем вежливо, но ничего не могла с собой поделать на тот момент.
— Хороший вопрос, сударыня, — усмехнулся он, и вышел из тени комнаты. Теперь и я могла его рассмотреть. Высокий брюнет, в белоснежной рубахе с широкими рукавами и сером жилете, напомнил мне не то лекаря, не то клерка и только его колючий, насмешливый взгляд говорил о том, что я ошибаюсь в своих предположениях. — Вы ничего не помните?
— Нет.
— Ну, это и следовало ожидать… после такого количества выпитого вами, кхм… зелья?
— О чем вы?
— Вот об этом, — он показал мне пустую бутылку, в которой когда-то была настойка, купленная мною на рынке для Люка. Неужели это я её опорожнила? Боже! Как стыдно! Ужасно стыдно перед этим неизвестно откуда взявшимся незнакомцем.
Я покраснела, казалось, до кончиков ушей. Он заметил мое смущение: