— Вижу, что вы вспомнили?
— Да. Мне очень неловко перед вами, сударь. Кто вы?
— Еще один неплохой вопрос. Похоже, что любопытство возвращает вас к жизни…
— Я не понимаю…
— Что ж придется объяснить. Будь вы моей дочерью, я бы вас проучил с помощью плетки. Да-да, сударыня и не смотрите на меня такими невинными глазами. Проучил бы! Еще как! Это же надо — выпить бутылку спиртованной жидкости неизвестного названия и потом еще сводить счеты с жизнью. ЖИЗНЬЮ?!! Это в таком-то возрасте, когда она у вас только начинается!
— Прошу вас, не кричите так…мне очень плохо, — взмолилась я, не в состоянии выслушивать какие-либо нравоучения. И так не знала, куда деться от пожирающего меня стыда.
— И это хорошо, что вам плохо! Быть может, в следующий раз вначале подумаете, прежде чем делать нечто подобное, — изрек он и наконец сжалился надо мною.
Присел рядом, убрал с моего лба какую-то тряпку (я и не заметила её) и заменил другой — прохладной и приятной для больной головы, облегчая страдания. — Я немного ослаблю шнуровку на корсете, так вам станет легче дышать. Вы не возражаете?
— Спасибо, — поблагодарила своего спасителя, прикрывая глаза, почувствовала его сильные руки, которые без труда справились с завязками корсета. Мне, действительно, стало легче.
— Бедная девочка, — проговорил он, поглаживая меня по волосам. — Что же вас заставило так поступить?
— Кто вы? — повторила свой вопрос.
Мой спаситель стал серьезным и задумчиво ответил:
— У меня много имен, девочка. Пожалуй, я назову то, что было дано мне при рождении — Жан-Антуан д'Анжлер, к вашим услугам, — склонил он голову и слегка улыбнулся, — Мне бы тоже хотелось узнать имя прекрасной незнакомки.
— Катрин Фаре де Шнур, — назвала себя и временно вышла из общения, — голова закружилась и унесла меня в свои бесконечные видения.
Не знаю, сколько времени проблуждала в многочисленных коридорах сна, но из него меня бесцеремонно вытянули в реальность.
— Катрин! Вы слышите меня? — кто-то негромко позвал, приводя в чувство.
Господин д'Анжлер склонился надо мной, встревожено взяв за руку, нащупывал пульс.
— Ну, наконец-то! Я уж подумал, что вы окончательно хотите оставить меня в полном одиночестве. Как вы себя чувствуете? Не говорите, вижу, что плохо. Вот выпейте! — протянул он кубок с какой-то жидкостью, поддерживая рукой мою голову, помог отпить несколько глотков.
Кисловатая влага принесла облегчение, головная боль постепенно прошла.
— Вам легче?
Я кивнула, выдавила улыбку и с благодарностью посмотрела на моего спасителя.
Он был одет, словно собирался выйти на улицу, но почему-то задержался. В руках держал перчатки, собираясь их надеть.
— Сударыня, я вынужден вас покинуть, меня ждут неотложные дела. Ваше пребывание тут я оплатил еще на два дня, надеюсь, что в мое отсутствие вам станет легче.
— Спасибо вам за все, господин д'Анжлер.
— Скажите, где я могу вас найти по своему возвращению?
— Зачем вам это, сударь?
— Ну, хотя бы затем, чтобы убедиться, что с вами все в порядке, госпожа де Шнур. — Итак, где вам удобно встретиться?
Я задумалась над его словами. Мне не хотелось бы еще раз видеться с этим господином, но быть настолько неблагодарной, тоже не могла. Поэтому, спустя мгновение, произнесла:
— Если для вас это настолько важно, сударь, то вы сможете меня найти в саду, недалеко от капеллы Сент-Шапель. Я люблю гулять там, в полдень.
— Отлично, сударыня. Надеюсь, что через двое суток, наша встреча состоится.
Он склонил голову в прощальном жесте и вышел за дверь. Оставшись в одиночестве, я задумалась о том, что произошло. Снова меня спас от беды незнакомый человек, тем самым давая повод к новой ветви в моей судьбе.
Но хочу ли я привязывать его к себе и узнавать ближе, чем сейчас. Нужно ли это мне? Люк — ушел, от Бюсси отказалась сама… Жан-Антуан д'Анжлер — безусловно, был мне симпатичен. Он умен, благороден, наверное, знатного рода. С таким человеком я точно не пропаду. Но вот… не хотела я пока становиться замужней дамой и быть любовницей — тоже не прельщало меня.
— Что же ты хочешь, Катя? — спросила себя. Ответы не заставили ждать, сами всплыли в моем воспаленном мозгу.
Домой хочу — это раз! И чтобы меня все оставили в покое, хоть ненадолго — это два! Ну, а в-третьих — мне не мешало бы разораться в своих чувствах и желаниях, для этого необходимо, по крайней мере, хоть немного времени на передышку от столь длительного бега судьбы. Я устала… от самой себя и от того, что все в моей жизни совсем не так, как думалось и хотелось вначале.