– Я в порядке! Правда!
Надо было понимать, что подобное происшествие не обойдется – «глицин под язык три раза в день и постарайтесь ограничить себя в кофе», но Ире в больницу не хотелось. Совсем. Она знала, как это бывает – при хорошем раскладе она попадет туда на сутки, при плохом на неделю и хорошо бы помолиться, чтобы на выходе не выглядеть хуже, чем в день своего заселения в казенные палаты.
– Девушка, вы куда?! Ира?! Лягте! Лягте!
Ира, не слушая врача, соскочила с койки кареты, уперлась взглядом в смятую железку ядовито-зеленой гоночной машинки, поморщилась и даже ойкнула, вдруг не обнаружив на своих ступнях туфель.
– Да вы еле стоите!
Она ойкнула, поморщилась и покачнулась, но всего лишь из-за того, что не привыкла ходить босиком, а не потому, что у нее закружилась голова или… Ирина не знала, что должно быть еще в таких случаях.
– Я не могу в больницу, у меня дети!
Это было правдой. Леха и Аринка ждут ее. Не дай Бог решат, что она бросила их.
– А отец?
– В отъезде!
Врач не отставал от нее, а она все шла вперед.
– А соседи?
– Мы не дружим!
Ира пошла к Золотареву, а если быть точной к его не очень пострадавшей тачке. С ней еще можно было что-то сделать, а вот с китайской спортсменкой «Xёнdай» уже ничего.
– Это длилось пару секунд, – говорил Артем, а потом отмахнулся. – Ты же видел запись с видеорегистраторов?
Золотарев болтал с кем-то. Тот, кого она сначала приняла за знакомого и очень крутого страховщика (а как иначе, когда обращаются на ты?) скорее всего был их коллегой по настольным пособиям. А как иначе? Юристы – тоже люди и им тоже нужна объективная и высококвалифицированная защита.
– О, ну теперь понятно, чем ты был занят, а точнее кем.
– Это длилось пару секунд. От силы три.
– Я тебя понимаю, – говорил тип, взлохмачиваемый то и дело поднимающимся ветром от мчавшихся машин с соседней трассы. – Секретарша говоришь?
– Именно.
– Я тоже их так называю.
– Да ну тебя!
Тип был похож на Золотарева. Они, наверное, были друзьями не разлей вода, держались и вели себя в какой-то схожей манере. Золотарев любовался ее ногами, а этот оценивал, словно собаку на выставке.
– Ты чего здесь делаешь?
Артем Максимович приблизился, остановил, взял за плечи и, наклонившись, заглянул ей прямо в глаза.
– Туфли ищу.
Ира смутилась такому проявлению заботы.
– Тебе в больницу надо.
Его взгляд, голос полный тревоги и нежности, прикосновения пленяли, но не стоили того и наполовину.
– Хотя бы на пару дней?
– Я в порядке!
– Она на ногах не стоит, – вставил свое веское слово профессионал с брички с красным крестом и взял ее за локоток.
– Я босиком! – прошептала Ира, дернув руку. – Сам попробуй походить вот так?!
Золотарев хмыкнул ее заговорщицкому тону, а затем посмотрел на врача. Она уже знала этот взгляд – холодный и предупреждающий.
– Пару дней, – он продолжил убеждать ее, сразу после того, как отпустили Ирину руку. – Считай, что это больничный?
– Артем Максимович! Артем Максимович!
Его позвали, как раз с той стороны, где играла сине-зеленая светомузыка вызванных представителей правопорядка. Он не реагировал и реагировал одновременно, вновь став похожим на кота. Ухо у него не дергалось, но было видно, что крики не обходят его стороной.
– Я еще даже не устроилась, – не смогла не улыбнуться Ира, тут же почувствовав, как потянуло место около виска, – а ты говоришь про больничный.
Ира вновь поймала себя на том, что тыкает ему, но было поздно. С завтрашнего дня она начнет соблюдать должностную субординацию, а пока…
– Хорошо. Пусть это будет командировкой.
Ире не нужны были такие командировки.
– Золотарев, нужен твой автограф, – окликнул его «любитель собак» и, приблизившись, добавил. – Теперь там полный порядок, подписывай и поехали, пока не налетели газетчики.
Последнее слово заставило Золотарева встрепенуться, выпрямиться и даже отступить от нее. К немалому удивлению Ирины – публичная личность Артем Золотарев избегал общения с прессой.