Он был прав, а еще положил ее руку на изгиб своего локтя и повел наружу.
– Хотела спросить: зачем это всё?
Ира было дернулась, чтобы освободиться, но Золотарев обладал поистине медвежьей хваткой.
– Я ведь могу тебе надоесть, – проговорила она не без досады, заметив взгляды посетителей в их сторону. – Не думал об этом?
Артем одарил ее таким взглядом, что сердце Иры замерло. Он был таким… Таким! Взрослым, улыбающимся и как будто бы нежным. Он пленил Назарову, и он же заставил ее ощутить досаду. Золотарев подобно Шифрину играл на публику и пользовался своим знаменитым обаянием.
– Сначала договорю свою мысль по поводу одежды, – заявил похититель женских сердец. – Постарайся не выглядеть так как местные барышни.
Заявление Золотарева поразило ее и заставило дернуться, чтобы взглянуть на посетительниц еще раз, потому что она такого навыдумывала себе. Такого! Но Назарову остановили весьма действенным способом – Золотарев наклонился к ее лицу и накрыл губы быстрым поцелуем.
– Что ты творишь?
Прикосновение к губам было коротким и обжигающе приятным, но не продлилось и пяти секунд. Артем утянул ее на улицу, отпустил руку и возвел очи к небу, а потом посмотрел на нее с самым что ни на есть серьезным видом.
– Придерживайся делового стиля, чтобы никто не думал о том, что я завел себе очередную подружку.
Он противоречил себе своими поступками. Правда объяснение нашлось почти сразу же.
– Сегодняшний день не в счет, но чем больше мы будем появляться вместе, тем больше тебя станут запоминать. Ты же хочешь, работая со мной, завести первых клиентов?
Он открыл перед ней дверцу машины, но Ира медлила.
– Тогда зачем ты поцеловал меня?
Артем неопределенно дернул плечом и это, надо признать, расстроило Иру. Все было для него пустяком и проказами.
– Не могу объяснить почему захотел поцеловать симпатичную мне женщину.
Это был комплимент. Он был куда более ценен, чем его восхищение ее ногами. Тогда он сравнивал их со всеми остальными, а сейчас говорил совершенно о другом.
– Ир? – позвал ее Артем спустя время. – Ты обижаешься?
Ира покачала головой.
– Обещаю, что не стану впредь целовать тебя при всех.
– Ты именно поэтому отсадил меня за отдельный стол? – выдала она то, что мучало ее последние несколько часов.
Ира почувствовала, что начала краснеть. На ней была вполне себе одежда, которая шла ей. Юбка была нормальной длины, блузка не просвечивала, а лодочки не сражали взгляд умопомрачительной высотой. На ней не было ничего бренчащего, яркого и броского. Кудри и те она затянула в пучок, но… Все равно она почувствовала себя так как будто вышла в костюмчике из гардероба Инны.
– Нет, – ответил босс, сворачивая с проложенного маршрута. – Шифрин – неисправимый сексист.
Артем говорил правду. Тон и голос его были серьезны. Он не стремился успокоить ее или слукавить как делал это пару минут тому назад.
– Не имеет значения кто и как одет, – проговорил Золотарев, дернув уголком губ. – Все вокруг профурсетки, дряни, пигалицы и дуры.
Золотарев не смотрел на нее теперь, сконцентрировавшись на дороге. А вот Назарова стоит признать, что загляделась на него. Ей всегда нравились умные и серьезные, умеющие шутить, а не балагурить с утра до ночи.
– Он признает профессионализм только за мужчинами.
Ира, кажется, стала понимать его.
– Женщины сгодятся для немногого – рожать, растить, готовить, стирать.
– А как же актрисы? – спросила она, не желая верить в это простое и все же дикое объяснение. – У них ведь талант, признание и звания «заслуженных» и «народных»?..
– Талант и профессионализм – это не совсем одно и тоже.
Золотарев остановил авто в смутно знакомом переулке.
– Он бы продолжал цеплять тебя, ты бы злилась, а я бы не смог оставить этого так просто.
Ира закусила губу от смущения, а потом огляделась по сторонам, чтобы хоть как-то скрыть это чувство.
– Где это мы?
– Давай пообедаем в нормальной обстановке, а потом пройдемся по магазинам, – сказал Артем совершенно будничным тоном. – На голодный желудок я не смогу находиться в твоем царстве – среди всех этих тряпок.