— Да все в порядке, Илья. Гулять полезно, тем более, погода хорошая.
Пользуясь заминкой, вываливаюсь из лифта со всем потоком. Толпа прекрасно прячет меня от назойливого внимания Морозова. Бегу к стеклянным дверям и вываливаюсь с выдохом крыльцо.
Все. Свобода.
Впереди выходные, за которые душевное равновесие должно восстановиться. Поэтому спешу к воротам, чтобы побыстрее добраться до метрополитена. Там всего-то сорок минут тряски, еще десять на прогулку до дома.
Мечты о любимом диване в компании припрятанной коробки мороженого прерывает звук скребущих по асфальту шин. На той же злосчастной плитке, где я сломала каблук, останавливаюсь.
Поворачиваюсь, когда нехорошее предчувствие подталкивает в спину. Краем глаза замечаю знакомый автомобиль и сжимаю пальцы в кулак. Ногти впиваются в кожу, сердце заходится в безумном ритме.
О нет. Только не снова.
Дверь с водительской стороны заперта, но знакомая макушка выглядывает из приспущенного окна. Серебристое пламя глаз обжигает кожу, а глубокий бас приятно поглаживает за ушком.
Кажется, я слышу чертов аромат кофе с миндалем.
— Садись, Льдинка, — раздается суровый голос Кирилла.
Глава 8
Судорожно оглядываюсь по сторонам.
Бежать некуда. Даже в своих старых туфлях до станции метро не успею: Кирилл нагонит в два счета. Но и садится в его машину не хочу. Хватит с меня на сегодня бывшего, слишком много для одного дня.
Дверца открывается, Кирилл выходит. Почему-то вспоминаю прошлое, когда он вот так же шел мне навстречу. Игнорировал взгляды и шепотки со стороны коллег, просто двигался вперед. Смотрел тепло, нежно. Обдавал внутренним пламенем.
Сейчас все иначе.
В стальном взоре — сплошное упрямство, а на лице легкая тень раздражения. Как будто я виновата, что он вынужден задерживаться у здания компании дольше обычного. Да еще стоит в неподходящем для парковки месте, прямо под прицелом камеры.
— Льдинка, — зовет настойчиво и останавливается в двух шагах.
Вскидываю подбородок, прищуриваюсь. В груди бушует водоворот из настоящих страстей. Бешеный коктейль эмоций, взбаламученный умелым барменом в крохотном стакане. Еще немного — сорвусь. А мне нельзя.
Во-первых, некрасиво устраивать сцены возле работы. Кто-то может увидеть и неправильно истолковать. Во-вторых, лишние нервы ни к чему.
Спокойствие, только спокойствие, Эльза. Великий Карлсон ерунды не посоветует.
— Вы что-то хотели, Кирилл Владимирович? — намеренно перехожу на безукоризненно вежливое «вы», чтобы задеть его посильнее. Замечаю, как сужаются его глаза, а с губ срывается вздох.
Он лохматит пятерней волосы, осматривается и морщится. Не хочет, чтобы коллеги заметили? Так нечего подходить!
— Прекрати цирк, Эльза, — цедит сквозь зубы. — Давай ты сядешь в машину, и мы спокойно поговорим.
— А давайте вы просто вернетесь в салон и уедете в свой красивый пентхаус с видом на парк, позовете Галочку или кто там у вас нынче в гареме…
Черт!
Одергиваю себя, затем закрываю рот. Слова вылетают раньше, чем успеваю подумать о последствиях. А на лице Кирилла уже расцветает довольная ухмылка. Он, точно зверь, почуял аромат моей жалящей нутро ревности. Тянется к ней, обнюхивает, довольно урчит.
Еще бы! Ведь такая реакция — прямое подтверждение тому, что между нами ничего не угасло!
Трясу головой, отступаю. Ищу спасение в лицах прохожих, но никого знакомого по близости. Все коллеги разбежались или по машинам, или унеслись гурьбой на автобусную остановку. Вокруг только парочки да бегущие по делам люди.
— Льдинка, — хмыкает Кирилл и разводит руками, — прекращай артачиться. Садись в машину. Я же знаю, что у тебя сейчас никого нет. Филимонова рядом не наблюдается, других мужчин тоже.
Изумленно вскидываю брови. О чем он вообще?
— При чем здесь твой школьный приятель? — цежу сквозь зубы. — Мы с Максимом давно не виделись.