— А если не хочу, Льдинка? — щурится Золотарев и тянет пальцы к моим платиновым прядям. — Выцвели совсем. На снег похожи, — понижает голос до сладкого шепота.
Меня ведет, как будто пьяная. Его аромат, руки, слова — все подталкивает к краю. Господи, мы не виделись три года, а такое чувство, что никогда не расставались.
Сжимаю челюсть, прогоняю дурман.
— Отвали!
— Зачем, Льдинка? Тебе же нравится.
Его взгляд обволакивает, сил нет на сопротивление. Колени подгибаются, когда бывший тянет руку и кладет плечо.
По коже расползаются шустрые мурашки. Блузка, весеннее пальто. Одежда кажется лишней.
— Вся таешь, — Золотарев наклоняется, вдыхает мой аромат. Язык скользит по ушной раковине. — Красивая, как под меня создана природой... Больше не убежишь, не скроешься.
Распахиваю глаза, сглатываю образовавшийся ком. С ума сойти. Насколько сильно этот мужчина заводит. Как бесстыдно я падаю в пропасть, стоит ему оказаться рядом и прошептать коварное: «Льдинка».
— Кирилл… — бормочу бессвязно и упираюсь ладонями в крепкую грудь.
Ох, кажется, она стала шире, тверже. Рубашка прямо в обтяжку.
— Эль-за, — произносит по слогам мое имя, и на меня обрушивается ледяной ком. Отрезвляет не хуже ведра с водой.
Он увлекается, и пользуюсь моментом. Ударяю носком туфельки, игнорируя боль. Едва Кирилл отступает — отталкиваю и бегу, пока не поздно.
Другого шанса не будет.
Точно не с ним.
Иначе узнает, что я по-прежнему…
— Беги, беги, Льдинка! — слышу хриплый смех в спину. — Все равно моей будешь. Поймаю и никогда не отпущу!
Глава 2
До работы добегаю за рекордный срок. Чувствую себя золотым медалистом на Олимпиаде.
За мной как будто несутся черти. Хотя почему «как»? Они и несутся. В лице бывшего мужа и бывшего начальника — Кирилла Владимировича Золотарева.
Черт, надо же так не повезти с утра пораньше!
— Леднева, снова опаздываем?
В голосе Марьяны Ивановны разлетается пулями и дробит череп. Господи, этой женщине следовало пойти в армию. Идеальный кандидат для воспитания будущих защитников родины.
— Простите, Марьяна Ивановна, неприятность случилась. Туфли пали жертвой очередного перекладывания плиток, — демонстрирую пострадавшие в борьбе за выживание лодочки.
Начальница выглядит как мечта комбата: широкоплечая, в строгом синем костюме. Юбка ниже колен, туфли на низком каблуке, блузка под горло и застегнута на все пуговицы. На голове унылый пучок мышиного цвета, а на переносице — квадратные очки.
Сквозь толстое стекло светят карие глаза-лазеры. Они сканируют мои туфли, затем меня саму и замечают растрепанный вид. Тонкие губы сжимаются в линию.
Я уже представляю, как морковная помада отпечатывается на ее зубах.
— Живо на место! — шипит генерал в юбке. — Сегодня приезжает новое руководство. Не хватало, чтобы мы из-за тебя впали немилость!
От обиды тянет огрызнуться, но я привычно сглатываю оскорбление и улыбаюсь.
А что делать? Такие зарплаты, как у нас, на дороге не валяются. Поэтому молча иду под пристальным взором к нужной перегородке.
Через несколько секунд падаю в кресло. Облегченно.
Спасибо господи, я жива. Пострадали туфли и немножечко женская гордость.
— Пс-с, Леднева!
Делаю вид, что глухая. Если мадам Генерал заметит болтовню, нам всем крышка. А у меня большие планы на вечер в компании нового сериала и бокала вина. Не хочу задерживаться здесь до поздней ночи.
— Эльза, блин!
Цыкаю на Вику и аккуратно поднимаю лист с какими-то таблицами, чтобы спрятать лицо. Марьяна Ивановна делает привычный обход, докапывается до всех, кто не так сидит или недостаточно усердно работает.
— Чего? — шикаю на подругу.
Темная макушка появляется, затем исчезает. Слышится скрип колесиков, и вот уже вся Вика видна мне. Ее красная блузка, словно фонарь, бросается в глаза.
Или во всем виноваты пышные формы? Непонятно. До сих пор гадаю, как она натягивает этот крохотный клочок ткани, именуемый юбкой, на свой зад.