Натягиваю на лицо улыбку, шаркаю ножкой. Радуюсь, что второй жабы, заместителя, на месте нет. Ее подружки мне сегодня для полного счастья не хватает. Весь день сплошной стресс, хочу немного покоя.
— Здравствуйте, Маргарита Аркадьевна, — вежливо отвечаю на недружелюбное приветствие, — мне бы отчет по запросу.
— Не готов еще! Завтра приходи к вечеру.
Нет, так дело не пойдет. До завтра от меня останутся ножки да рожки. Марьяна Ивановна очень не любит, когда ее планы идут по известному месту. А уж если она целится в сердце руководителя, чтобы выторговать себе премию побольше и тринадцатую зарплату, здесь и вовсе без шансов.
Собираю в кулак смелость, шумно вдыхаю. Потом выдыхаю и выдаю одним махом:
— Извините, Маргарита Аркадьевна, но я вынуждена попросить вас поторопится! Марьяне Ивановне нужно в срочном порядке отчитаться перед новым финансовым директором. Вы же не хотите подвести руководство?
Жаба Аркадьевна звереет, ее морщинистое лицо вытягивается. Бородавки сползают к подбородку, а тот следом за друзьями утекает в декольте.
Все-таки зря бухгалтерию вывели из-под надзора финансового директора и определили, как независимую службу. Сейчас бы Маргарита Аркадьевна не смотрела на меня волком. И глаза не наливались кровью от бешенства, ведь к руководству она тоже отношения не имеет.
«Отдел ни туда ни сюда» — так называют бухгалтеров за глаза. Вроде бы подчиняются напрямую генеральному директору. Но при этом их вынуждают отчитываться перед всем советом.
— Если Марьяне Ивановне надо, пусть сама приходит и делает отчет! — рявкает Жаба Аркадьевна, а я невольно отступаю. Внутри все сжимается от страха. — У меня вон, закрытие квартала на носу! Материалисты накосячили, информация по части контрагентов пропала после обновления программы, доверенность потеряли! Мне что, разорваться?!
Вздыхаю.
Опять крики, от которых в ушах звенят колокольчики. На меня будто опрокинули чан с дерьмом, а сверху высыпали мусор. Вроде бы не виновата, однако кажется, что накосячила везде и всюду.
Надоедает. Сил нет. Сколько еще терпеть такое свинское отношение?
Знакомые говорят: большая компания, перспективы развития, карьерный рост. Цветные и черные металлы перерабатываем, заготавливаем и реализуем.
В мире кризис на кризисе, надо держаться производства. Там всегда будут рабочие места.
— Разворачивайтесь, милочка, и уходите, — цедит Маргарита Аркадьевна, и я смаргиваю подступившие слезы. — Мне вам нечего дать.
Стою, с места не сдвигаюсь. Щелчки кнопок на клавиатуре, будто удары отбойного молотка. Отсчитывают время до моей кончины, когда вернусь на свой этаж. Всхлип вырывается изо рта, и Маргарита Аркадьевна замирает.
Поправляет очки и внимательно смотрит, поджимает свои тонкие губы.
— Ты чего? Реветь удумала? — охает, когда замечает мои слезы.
— Маргарита… Ик… Аркадьевна, — выдаю сквозь икоту. — Пожалуйста-а. Марьяна Ивановна меня убьет.
Главный бухгалтер смурнеет на глазах, задумчиво переводит взгляд на разлапистый фикус. Тот примостился на подоконнике рядом со столом. Приветливо шевелит листьями от любого ветерка, проникающего в кабинет.
Несколько минут напряженно жду, при этом не забываю шмыгать носом. Жалость к себе топит в пламени обид на Кирилла.
Все из-за него! Наша встреча стала символом неудачного дня.
Бывший — это не к добру.
— Ладно, — бурчит, наконец, Маргарита Аркадьевна. Ее лицо смягчается. Морщинки разглаживаются. — Подожди минут десять на стуле или в коридоре. Доделаю отчет, распечатаю и подпишу.
Вздыхаю с облегчением, радостно благодарю ее:
— Спасибо, спасибо!
— Иди уже! — машет рукой. — Или вон, кофе пока сделай. Посидим, попьем. Все равно скоро перерыв.
Несусь к кофемашине, судорожно ищу по шкафам капсулы и кружки. Пока она шумит, перебираю в голове все события утра. Каждое из них, как отдельный кадр, рассматриваю долго и упорно.
— Говоришь, Марьяна к новому начальнику уже рвется на ковер? — Маргарита Аркадьевна с пыхтением выходит из своего кабинета в приемную.
Интересно, почему у них с замом отобрали секретаря?
Слухи про непростые отношения с генеральным и его мстительность вовсе не слухи. Выгнать Жабину не смог, потому что настоящий профессионал. Решил измором брать.