— Подумаешь, жалко ему, — прокряхтел тот и сел, он окинул всех пьяным взглядом, а потом брыкнулся обратно в пыль. — Всё помираю, ты меня сильно ушиб.
— Мало зашиб, — рычал медведь.
— Какого демона здесь происходит? — спросила принцесса, а в её руках появился револьвер, что лейтенант удивился, как быстро она его достала. Он, честно говоря, очень сомневался, что она умела им пользоваться.
Хозяин таверны мрачно на неё посмотрел, но свой револьвер не вынул.
— Знаешь, что девица, это вообще не твоё дело, вот куда шла, туда иди, — рявкнул медведь. — И поучись вежливости, милая.
— А может, тебе, сто́ит поучиться вежливости? Перед тобой твоя принцесса Леуедаеи Эваари.
Медведь побелел. Ведь всякий знал в Эварии это имя, но хозяин таверны никак не ожидал встретить её на своём пороге. Одно дело нагрубить какой-то девчонке, а другое королевской дочери. А на плаху он не собирался, а то сейчас времена смутные, всяко может быть.
— В-ваше В-высочество, простите, — пробормотал медведь и неуклюже склонился. — Но этот человек не стоит вашего беспокойства. Пьяница он, всё промотал, ещё и долгов наделал.
— Сколько он должен? — спросила она и убрала револьвер обратно в сумку.
— Напил на три золотых, Ваше Высочество, — вежливо ответил хозяин «Пули», а заём погрозил ему кулаком. — Ирод прокля́тый! И платить не хочет!
Принцесса полезла в карман и достала три монеты.
— Держи, я хочу, чтобы его долг был уплачен, — протянула монеты.
Если хозяин таверны и удивился, то ничего не сказал, приняв дар, он тут же пригласил королевскую особу выпить топленого пива и попробовать мясные булочки, но принцесса отказалась.
Лейтенант Блант наблюдал с интересом. Этого Ерси он не знал, надо будет спросить у Коры, что он за человек. Но поступок принцессы его удивил. А ещё лейтенант понял, что ей совершенно не требовалась его защита и она мало походила на изнеженную королевскую дочь.
Леуедаеи нагнулась над пьяницей и пробормотала:
— Первый мне помоги, Ерси, что с тобой стало? — грустно спросила она, не ожидая ответа.
Тот булькнул нечто несвязное и захрапел. Он был слишком пьян, чтобы что-то сказать.
— Вы его знаете?
— Конечно. Это бывший управляющий Ир’яра, Ерсиеус Хэйваари. Человек выдающегося ума и повелитель финансов. Мой отец очень высоко о нём отзывался. Я…я помню его другим, — её глаза вдруг потемнели, и в тёмных глубинах лейтенант рассмотрел упрямство. — Нам нужно доставить его в замок, и привести в чувство, а потом я с ним поговорю.
— Не троньте, Ваше Высочество, — предостерёг Блант, видя, что она наклонилась, чтобы попытаться поднять пьяницу. — Он слишком худ, я сам справлюсь, а вы испачкаетесь, да и смердит от него слишком для женского носика.
Принцесса благодарно кивнула.
— Давайте разделимся, — предложила она. — Вы займётесь Ерси, а я раздобуду какой-то еды.
— Ваше Высочество, но королева запретила охотиться на всех её землях.
— Тогда пусть приедет и скажет мне об этом сама, — бросила принцесса и вскинула подбородок, а затем вырвал у него из рук корзинку, устремилась к лесу.
Лейтенант Блант лишь качнул головой, удивляясь, какая она странная и занялся Ерси. Он взвалил худое тело, словно мешок, на спину и потащил его к замку.
А Леда, припрятав у куста ежевики корзинку, двинулась глубже в чащу. В лесу её охотничьи инстинкты пробудились. Каждый раз, когда Леда замечала стаю перепелов, она аккуратно подкрадывалась к ним, чтобы не пугать их. Затем резко выхватывала свой револьвер, прицеливалась и стреляла. Если она попадала, то быстро подбирала упавшую птицу и отправляла её в свой рюкзак. В то время как проще устраивать ловушки, она всё же предпочитала свой револьвер, потому что он был манёвренным.
Когда рюкзак был забит дичью до отказа, принцесса вернулась к корзинке. По пути она видела несколько веточек с вишней, но теперь углубилась в лес, чтобы найти голубики и ежевики. Шла медленно, останавливаясь каждый раз, когда увидит зрелую ягоду на кусте или дереве. Леда аккуратно собирала ягоды в свою корзинку, погрузившись в работу. Вскоре корзина наполнилась до краёв, и принцесса поняла, что уже прошло много времени. Понимая, что скоро наступят сумерки, она повернула в сторону замка. Её корзина была полна всякими сладкими ягодами — красными и чёрными. Уставшая, но довольная, она вернулась в замок.
Глава 18
Прошлое
(Верхний Мир. Драконий пик. Городской дом Ки’арти, 4 года назад)
Прозрачные капли падали на записку, которую Леда держала в руках. Она плакала так часто, что строчки поплыли и местами было не разобрать, что там написано.
Впрочем, принцесса знала письмо наизусть:
Леуедаеи, — размашистый почерк матушки, почти что кричал, что она злилась . – Ты пренебрегла всем тем, что я пыталась в тебе взрастить с пелёнок. Честь и долг — для тебя пустой звук. Ты сбежала, даже не соизволив оставить записку! Благодаря тебе Эвария почти втянута в войну с принцем Халибом. Он больше не станет поддерживать наше королевство в Звёздном совете, а торговля зерном под угрозой. В Эварию постучали голод и нищета, и всё из-за того, что Леуедаеи — проклятая эгоистка. Ты — не Эваари, ибо носить эту древнюю фамилию, значит, быть гордым и преданным своей земле. Ты — не наша дочь, не принцесса Эварии. Ибо будущая королева никогда бы не посмела так поступить.
Королева Эварии.
Леда встала с кровати и подошла к огромному полукруглому окну, которое занимало половину комнаты. Её спальня, наполненная светом, в нежных пастельных тонах была даже роскошнее королевской в Нижнем мире, но богатство не доставляло удовольствия. Кругом шёлк и дорогая кованая мебель, но разве это может радовать, если она причина голода в её королевстве?
Принцесса прижала лист бумаги к сердцу и снова всхлипнула. Она отправила после свадьбы с Каем письмо матери в замок, который передал один из драконов клана Ки’арти. То был единственный раз, когда Леда получила ответ. И вот уже около года, все письма возвращаются, а матушка не желает её знать. Леда понимала, что поступила неправильно, но разве её не учили следовать велению сердца? Она хотела исправить свой поступок, хотя бы компенсировав его золотом. Но Эваари — проклятые гордецы, даже будучи нищими, они следуют принципам. Каждый раз, когда Жёлтый дракон возвращался с отказом принять письмо, она плакала. Вчера был очередной раз, и у неё уже второй день глаза на мокром месте.
Дверь скрипнула, и кто-то зашёл, но она не повернулась.
— Леда, — рядом звучал мягкий голос мужа. — Не плачь, моя любовь. Им просто нужно время.
Кай знал, что она расстроена. Пришёл её утешить и принцесса была благодарна ему за заботу. Он был хорошим мужем, только не считал нужным посвящать её в свои дела. И принцессу это расстраивало, ибо отец с матушкой, помимо того, что были мужем и женой, были равными партнёрами и часто обсуждали дела королевства.
— Сколько, Кай? — Леда снова всхлипнула. — Уже прошёл год.
Дракон подошёл и протянул руку.
— Иди сюда.
Он привлёк её и обнял, а принцесса спрятала заплаканное лицо на его груди.
Кай вздохнул.
— Посмотри, на меня, любовь моя.
Леда не двинулась. Кай отклонился, и его рука взметнулась под её подбородок, задирая его всё выше. Окинув взглядом заплаканное лицо, его губы осторожно касались влажных дорожек, осушая каждую. А затем он коснулся нежных уст жены, и принцесса почувствовала солёный вкус поцелуя. Его язык скользнул внутрь, лаская и соблазняя, и от его нежности у неё вспыхнул низ живота. В этот момент никакие слова не помогали, а их счастье было в этом мгновении, в объятиях и поцелуе, который облегчал горечь.
Кай гладил спину Леды, успокаивая её, а она просто наслаждалась этим мгновением, чувствуя себя защищённой и любимой.
— Всё будет хорошо, моя любовь. Рано или поздно, они привыкнут. Я бы сказал, что мне жаль, — низкий голос дракона, раздавался над ухом, и от хриплого звука у неё бежали мурашки, — но мне не жаль, Леда. Я не жалею… и сделал бы снова, ровно то же самое. Тебе нужно отвлечься. Было бы замечательно, если бы у нас родился ребёнок. Дракон или полукровка — это не важно. Мне кажется, ты была бы счастливее. Знаешь, сегодня Жёлтый Дракон стал отцом.