В машине я снова отключился, и даже не заметил, как. И это напугало врачей скорой помощи, я увидел страх в их глазах, когда очнулся.
И, честно, стало страшно самому… Конечно, я очень боялся пролететь с игрой, но, оказалось, что нужно, в принципе, за свое здоровье опасаться. Почему-то сразу вспомнились страшные байки, которые, зачем-то, рассказывала мне еще бабушка.
- Вот у нас в деревне жил Вовка. Хороший мужик, рукастый. Пошел как-то раз зимой за водой на колодец, поскользнулся, упал и умер. Представляешь?
Зачем мне, семилетнему, нужно было слушать про какого-то Вовку, я не понимал. Но, самое интересное, именно сейчас эта ненужная информация всплыла у меня в памяти. Бабушки уже давно в живых нет, а вот ее страшилки только что до меня дошли. Оказывается, именно это и впрямь страшно, а не леший, про которого мне тоже бабушка рассказывала.
Вначале меня повезли на рентген, потом к хирургу, потом к неврологу. А потом уже в палату, велев ожидать вердикта. В палате было одиноко и страшно. Наверное, потому что из-за малюсенького перелома и такого же микроскопического сотрясения столько врачей не стали бы выдергивать среди ночи.
Алкоголь потихоньку уже выветривался, а тут меня еще и обезболивающим накачали. Поэтому я начал медленно, но верно проваливаться в сон.
И последней мыслью, которую я запомнил, была: «Надеюсь, я хотя бы проснусь».
Глава 3
Глава 3
Когда я открыл глаза, на улице было уже совсем светло. Видимо, мне вкололи мощную долю обезболивающих, потому что проснулся я не от боли. А от сушняка.
И хоть нога и впрямь побаливала, было терпимо. А голова болела так же, как всегда болит с похмелья.
Но вскоре я понял, что проснулся не от дикого желания пить. А от того, что дверь в палату открылась, и вошел мой тренер. И тут мне стало страшно, как нашкодившему пацану.
- Вадим Игоревич, - прохрипел я, - я все про себя знаю. Виноват.
Я ожидал, что меня сразу огреют чем-то тяжелым, поэтому даже стал коситься по сторонам, думая, какая же из имеющихся в палате вещей прилетит мне на голову. Но Вадим Игоревич лишь кивнул и присел на стул рядом.
- Пить хочешь? – спросил он.
Я угукнул, все еще с опаской косясь на тренера. Я ожидал крики, ругани, пинков под зад. Но не такого выражения лица.
Тренер протянул мне бутылку с водой, которую я тут же ополовинил. И когда я утолил жажду, он заговорил.
- Илья, я говорил с врачом. Все плохо.
Я подумал, что он специально меня запугивает. Ведь я накосячил, и не отрицаю этого.
- Что, плохо? – криво усмехаясь, спросил я. – Если вы про голову, так у меня и так там мозгов немного, нечему было отбиться. А нога почти не болит. Так, слегка.
- Я не про голову.
И в тот момент, когда Вадим Игоревич взглянул мне в глаза, я понял, что он говорит серьезно. И мое наказание пришло не от него. Что все и впрямь плохо…
- Что там? – спросил я.
- Врач тебе все точно расскажет. В общем, перелом неудачный, требуется операция. И после нее полного восстановления не будет.
У меня было похмелье. Болела голова (и не только из-за травмы), болела нога. Меня подташнивало, да и общее состояние было поганым. И еще я туго соображал. Я и так не самый умный в мире человек, так сейчас вообще сильно тупил.
- В смысле?
- Ты не сможешь больше играть, Илья…
Эти слова стали для меня приговором. Но об этом я понял намного позднее. А в тот момент я был на стадии отрицания.
- Что за чушь? – фыркнул я. – Нога почти не болит! Нужна операция – пусть делают! Восстановлюсь! Я упорный, вы же знаете, Вадим Игоревич.
Он кивнул, опуская взгляд. Явно не хотел смотреть мне в глаза, потому что знал, что там я увижу безысходность.
- Ладно, отдыхай. Я попозже еще зайду, - пробормотал он устало.
Я кивнул, сглатывая. Потом откинулся на подушки и уставился в потолок.
Да не, он просто что-то не понял. Скорее всего, я просто ближайшее время не смогу играть. Ну, пропущу пару матчей, не проблема. Конечно, не очень хорошо, но и не критично. Ну а потом восстановлюсь и снова буду лучшим игроком. Футбол же – моя жизнь. И я его просто не могу лишиться.
Я же ничего больше не умею… Нет, я не тупой, просто, когда мои одноклассники грызли гранит науки, я гонял мяч. Когда они поступали в университеты, я гонял мяч. Я быстро добился успеха, и мне было ни до чего. Я рассчитывал, что до пенсии буду футболистом. Накоплю кучу денег, накуплю недвижимости, и на старости лет буду с красотками кататься по морю в собственной яхте, попивая шампанское и мерзко лапая девчонок за всякие неприличные места.