— Фу, — Кира брезгливо скривилась. — Современные девки такие беспардонные! А ну-ка, милочка, вон отсюда! Или вдвоём тебя под руки выводить?
Мариночка поднялась и умоляюще сложила руки, старательно моргая заплаканными глазками.
— Я ухожу, но вы заступитесь за меня, Кирочка Анатольевна, не оставьте в беде!
Мариночка бочком протиснулась к двери и тихонько прикрыла её за собой.
— Я вам всем мать родная, что ли? — прошипела Кира в закрытую дверь. — Николай, что она натворила? Может, ну её, пусть сидит, где сидела?
— Ну, не знаю. Меня разбудил звонок из банка. Представляешь — вовремя не поступили документы об оплате кредита, грозят процентами, а они не маленькие. Тебе бы эта сумма пригодилась.
— Ой, хватит, я в ваши рабочие разборки не впутываюсь. Делов-то — документы, я уже Бог знает, о чём подумала. А ты что так смотришь?
— Красавица ты у меня, — Николай подошёл ближе, притянул жену к себе и схватился за задние булки. Не ощутив привычных размеров, жадно провёл ладошками по её телу. — Какая ты обворожительная!
Между ног свербело, нужно было разрядиться. Он еле сдерживался, стараясь подойти к делу постепенно. Жену не схватишь, как Мариночку, не заломаешь без слов в любом месте.
— Подожди, — Николай метнулся к двери и опять закрыл её на ключ. — Я тебя хочу прямо здесь! Соскучился, сил нет!
— Осторожней, юбку порвёшь, — Кира ловко выскользнула из его рук и томно провела руками по своей груди. — Я не против, но ты же знаешь, как меня заводить. — Она сильно сжала грудь и застонала.
Николай больше не мог держаться, привычным движением согнул её пополам, бросил в кресло, ещё хранившее запах Мариночки вследствие частого использования, и, высвободив член, стал тереться о колготки, попутно стягивая их и представляя, что сейчас ему откроются округлости иной формы. Другой рукой добрался до груди Киры и сжал сосок, отчего та застонала так, что Мариночка в своём кабинете расплакалась по-настоящему.
Под напором Николая кресло дрожало. Кира извивалась в наслаждении, не подозревая, что грубый напор был местью за прерванное царское наслаждение. С Мариночкой он вёл себя так же, но то было другое, там позволялось всё, а сочетание тонкой талии и шаров большого диаметра делало его зверем с таким же рычанием. Николай, замерев, отдышался и стал застёгивать брюки и привычно неосознанно хлопнул жену по заду. Не услышав привычного звука, хлопнул сильнее.
— Ну, ты зверь! — Кира смотрела на мужа с любопытством. — Вот каким можешь быть, стоит сменить обстановку. А я-то думаю: что ты как-то сник в постели в последнее время. Теперь понятно: быт подкосил. Твой последний аккорд — это непередаваемо!
Николай сделал вид, что расправляет брюки, а сам думал: а для меня аккорд сорвался. То ли дело с Мариночкой, когда после всего опускаешься на колени и долго ещё водишь языком по дрожащему телу не менявшей позы Мариночки, чуть ли ни вгрызаешься в плоть. А потом она без слов долго нежно мнёт его член, успокаивает и сама укладывает на место. На это он вновь проявляет своё желание, но тут уже действует Мариночка своим чудесным ротиком.
Кира поправляла свой гардероб, шаловливо поглядывая на мужа.
— Кира, спасибо, что ты была сегодня так горяча, для меня твоё появление большой и очень приятный сюрприз! Мечтал с утра тобой заняться, а тут новости подоспели, перебили, не позволили насладиться. Кстати, с чего вдруг ты приехала сюда в такую рань? Вроде не собиралась, ничего мне не говорила.
— Совсем забыла за всей этой кутерьмой, — махнула рукой Кира. — Ты говорил, что твой племянник должен выйти сюда помощником. Я собралась съездить на горячие источники, хотела выпросить Марка у тебя, чтобы отвёз меня. В это время дорога вся в пробках, я сама ехать не рискую. Забыла вчера сказать об этом.
— Марк здесь ещё не появлялся. Я дал ему неделю расслабиться после приезда, а уже потом приступать к делам.
— Видимо с упоением исполняет твоё напутствие, — скривилась Кира. — Нас посетил всего один раз, и это родственник, в которого ты столько вложил!
— Сделаем скидку на молодость. Скоро будет надоедать нам, тогда по-другому заговоришь.
Кира отвернулась якобы за сумочкой и улыбнулась: как же, надоест!