О, если б ты знала, сколько раз!
До обеда не вызвал. Прошёл в кабинет Мариночки, и они вышли оттуда вдвоём, причём Мариночка цвела и пахла.
— Можем пообедать в моём любимом кафе, — услышала я её воркующий голосок. — Ты же на машине?
Ты?
Один-один.
Умным оказался, сам всё понял, не пригласил специалиста в моём лице. И больше в этот день его не видела.
Зато машина стояла у подъезда на том же месте, Марк сидел внутри. Не вылез, и я прошла мимо. И весь вечер выглядывала из-за шторки. И не спала, потому что Марк уехал только в злополучные три ночи.
На следующий день меня угораздило проходить мимо в тот момент, когда Марк стоял с Мариночкой у нас на проходе. Зачастил. По работе, к Мариночке или..? Раскатала губы: конечно же, не из-за меня.
— Добрый день, — бросила я будничным тоном.
— Добрый день, — так же отозвался Марк, и когда я уже почти прошла, окликнул, — Елена, простите, почему вы мне не говорили, что работаете в нашей компании?
Спросил тоном, каким интересуются, сколько времени.
Я остановилась, пожала плечами.
— Случая не было.
— Но мы ведь с вами виделись раньше. Кажется, в волейбол играли в одной команде.
— Да, припоминаю. Второй матч был особо неудачным, до сих пор негодую.
Мариночка взирала с интересом, спросила.
— А что за матч? Я тоже хочу.
— Это обратитесь как раз к Марку Олеговичу, он специалист, — мой голос звучал добродушно, но кому предназначалось, тот уловил язвительные нотки, но не моргнул и глазом.
— Нормальный был матч, я бы повторил, — сказало начальство, нагло глядя в глаза. — И, помнится, в ресторане виделись.
— Не припоминаю. На сцене вас видели все, а была ли личная встреча, — я развела руками.
— Была, была, я разговаривал с Семёном и подумал, что вы его девушка.
— Вы угадали, я - его девушка. Хорошо, что всё выяснилось.
Я пошла к своему столу.
— На работе не обязательно разговаривать о будничных делах, — мягко укорила Мариночка Марка, — шеф это не приветствует.
— И нам не обязательно постоянно торчат на глазах у работников вместе, — огрызнулся Марк. — Кому надо, тот давно всё понял, так что не надо усердствовать. И здесь не концлагерь.
Больше Марк Олегович через наш отдел не проходил. Мариночка торчала в кабинете одна, двери она теперь не открывала. Мужчины напрасно бросали туда взгляды. Наверное, мечтала почаще оставаться наедине с Марком, сидела и ждала его прихода. Как и я.
Машины у подъезда тоже не было. Не выгорело вчера, понял, что напрасно теряет время. Я всё-таки, подражая нашим мужчинам, пару раз бросила взгляд сквозь занавеску. Вот и не буду больше осуждать их за это.
Раздался звонок в дверь. Моё предположение было, что это заглянули Катя с Генкой, веселить меня, пока нет Семёна.
— Ты прямо извелась вся, — только сегодня сказала Катя, — хмурая, без настроения. Уговорю Генку, чтобы мы навестили тебя.
— Катька, ты совершенно не умеешь хитрить. Только что выдала всю подноготную ваших отношений. «Уговорю!». Сразу понятно, что для него важнее те моменты, когда ты не отвечаешь на мои звонки.
Катя расцвела.
— Так что, не меняйте планы, а Семён возвращается уже завтра.
Видимо, друзья посоветовались и всё-таки решили быть солидарными с подругой.
Я открыла.
В дверях стоял Марк.
Ни слова не сказал, вошёл и закрыл дверь. И обернулся ко мне. И всё. Кажется, я первая протянула к нему руки. А может мы это сделали одновременно. Ни один из нас не произнёс ни слова.
А дальше были только губы, руки, ноги, песня тянувшихся друг к другу тел, душ! Мы так и не начали разговаривать, просто любили друг друга, боясь растратить хоть каплю времени на что-то другое. Сколько раз мы вместе испытывали конечное наслаждение?
Марк был нежным. Тогда я чувствовала себя пушинкой, которую он так легко носил на своих крепких руках, касался воздушными губами тела, вертел меня, безвоздушную на себе, под собой.
Марк был грубым. Бросал поперёк дивана, ставил на колени, жёсткими пальцами рвал мою внутреннюю плоть, а я терзала его тело, кусала, вырывалась