В дверь стукнули, вошла Мариночка.
— Николай Петрович, нужно подписать документы.
— Ай, точно, — взмахнул рукою шеф. — Как-то всегда не вовремя, но сам же установил распорядок, — пояснил он Марку. - Мариночке постоянно приходится выслушивать мои бурчания, но так же сильно ругаюсь, если порядок нарушается. Ты пока сам посмотри документы, а я повожусь, это недолго.
Николай Петрович просматривал поданные листки, что-то подписывал сразу, некоторые откладывал в сторону.
— Мариночка, эти пусть побудут у меня, позже посмотрю подробней. Вот эту писанину верни Кабанову и скажи, пусть понажимает пальчиком на калькулятор, может, тогда у него два плюс два будет не пять. И вот это заявление мне не нравится. Что это за внеочередной отпуск? У нас Потапов вышел с больничного?
— Нет, — ответила Мариночка.
— Тогда я тем более не могу отпустить Скворцову. Кажется, уже все в курсе, что такое в моей фирме не приветствуется. Графики отпусков составляются заранее, они, что, с потолка берут сроки, когда согласовывают? — Николай Петрович говорил так, словно во всём была виновата Мариночка.
— Возможно у неё уважительная причина, свадебное путешествие, например. — Мариночка мило улыбалась, видя, что Марк поднял голову от бумаг.
— Тогда пусть приложит на это заявление справку из ЗАГСа о бракосочетании. И я ещё не знаю, закончила ли она с Марком Олеговичем работу над отчётами. Одним словом, забирайте то, что подписал, пускайте в работу, остальное не срочно.
После совещания у шефа Марк остановился возле Мариночки.
— Пусть минут через пять ко мне зайдёт Скворцова.
Ко мне подошла Мариночка.
— Елена, зайдите к Марку Олеговичу, вас ждут.
Что ему надо?
— Те же отчёты брать?
— Не сказал, но скорее всего, да, о них в кабинете был разговор.
Я взяла стопку, спустилась этажом ниже, постучала, вошла.
— Можно?
Марк сидел за столом, откинувшись на спинку стула, вертел в руках ручку и не отвечал. Я стояла в дверях, он сидел и смотрел на меня. Сидел и молча смотрел. В глазах пустота, я ничего не могла прочесть, хотя тоже не отводила взгляда. Пауза затягивалась, ничего не происходило. Я чувствовала, что в руках начинается дрожь, так на меня действовало его присутствие.
Я решилась нарушить тишину и задала тот идиотский вопрос, который звучит всегда, когда человека куда-то приглашают.
— Вызывали?
Марк ещё немного помолчал, потом покачал головой: нет. Подтянул к себе листы бумаги и стал писать.
Я ещё немного постояла, пожала плечами и вышла. Своих ощущений понять не могла. По идее, должна испытать счастье от того, что так долго смотрели друг на друга, мне этого не хватало. Если бы я была восторженной дурочкой, то сейчас бы прислонилась спиной к его дверям, закрыла глаза и застыла бы с блаженной улыбкой. Просто дурочка покрутила бы у виска и пошла бы на своё место, а уже там задумалась бы и придумала то, что ей выгодней. Но я после знакомства с Марком была не просто дурочкой, а больной на всю голову. Мне было тошно. Знаете, что я сделала? Подошла к Семёну, остановилась у его стола.
— О, — радостно удивился он, — какие люди к нам заглянули! Ты чего здесь?
— Отчёт сдавала.
— Удачно?
— Как всегда.
— Что-то у тебя настроение не твоё. Ладно, приду, расскажешь.
— Не приходи.
— Никогда? — шутливо спросил Семён, желая меня подбодрить.
— Никогда, — ответила без улыбки, — и я говорю серьёзно.
Развернулась и пошла к себе.
Мне было больно, такое же сделала и другому человеку, возможно, лучшему на свете. Ещё недавно собиралась оторвать башку тому, кто обидит моего друга, а сейчас сама плюнула ему в лицо. Но не одной же мне страдать! Нечего вести себя так, что стал для меня мальчиком для битья, такое место я определила ему возле себя. Сука, настоящая сука!
Я еле сдерживалась, чтобы не зареветь. Села на место, не глядя на Катю.
— Быстро что-то, — прошептала она. — Чего вызывал?
— Ему понадобился всего лишь один листок.
Листок... заявление...