Она снова усмехнулась.
— Знаешь, — заметила я, — что бы там кто ни болтал, а меня он выставил точно так же.
Карина уставилась на меня в изумлении, не донеся сигарету ко рту.
— Хочешь сказать… — она не договорила, я кивнула.
— Разбудил утром и вот этими самыми словами, — я грустно усмехнулась.
Обидно мне не было, сейчас вообще было все равно. Но это все только подтверждает тот факт, что его друзья зря сочиняли сказку о большой любви Андрея ко мне. Такие, как Шилов, приходят и берут то, что хотят. А когда необходимость отпадает, просто выкидывают. Не более того.
А вот то, что он говорил с кем-то обо мне, это интересно. Уж точно не мне он что-то твердил в трубку, называя по имени.
— Давно он тебя выгнал? — спросила я, хмурясь. Карина, затушив сигарету, бросила окурок в урну у входа.
Подняв воротник ветровки, ответила:
— Неделю назад. Ну ладно, мне пора, бывай.
Кивнув, девушка поспешила к дороге, я провожала взглядом ее фигуру. Что-то мне все это не нравится. Больше всего не нравится то, что рядом со смертью Андрея слишком часто звучит мое имя.
Через пару дней я вновь оказалась в кабинете следователя. Яснее к тому моменту мне не стало, но поразмыслив, я просто пустила все на самотек. Вряд ли кому-то придет в голову связать смерть Андрея со мной, так что весь этот параноидальный бред про фотографии и надписи проще выкинуть из головы. Так уж ли я хочу знать, что там было в голове у Андрея?
Мне снова и снова задавали вопросы о случившемся. Что я видела, детали разговора. Как будто это поможет им найти убийцу… Зато я узнала некоторые подробности.
Оказывается, был произведен выстрел в бензобак. Предположительно с крыши дома Шилова. Убийство, само собой, заказное, в этом сомнений не возникает.
Потом меня расспрашивали, с кем из друзей и коллег Шилова я знакома, я скрупулезно перечисляла. На этом допрос закончился, уверена, ничем я им не помогла.
А вот дальше стало интересно, потому что часа в четыре, когда я сидела дома с чашкой чая, пялясь в окно, раздался звонок с неизвестного номера.
— Меня зовут Белосельский Геннадий Петрович, — услышала я, сняв трубку, — работаю в нотариальной конторе.
Я сразу нахмурилась, выпрямляясь. Вспомнилась запись в ежедневнике Шилова.
— Андрей Станиславович Шилов являлся нашим постоянным клиентом, — раз время прошедшее, то о смерти ему известно. Еще интересней. — Скажите, Анастасия Михайловна, могли бы мы с вами встретиться, скажем так, в неформальной обстановке?
Так и норовило спросить: а зачем? Но мужчина, естественно, не ответит. Потому я согласилась, и повесив трубку, стала спешно собираться. Мы договорились встретиться через час в кафе у метро «Горьковская». Оно представляло собой подобие грота, было полутемным и небольшим.
Когда я зашла внутрь, Белосельский уже был там, махнул мне рукой. Интересно, успел и внешность мою где-то узнать? Подготовился. Нотариусу было лет пятьдесят, невысокого роста и средней комплекции, седоватые волосы, на глазах очки с большими линзами. В целом, не особенно примечательный дядька.
— Спасибо, что согласились, Анастасия Михайловна.
— Честно сказать, вы сумели заинтересовать, — заметила я, присматриваясь к нему.
Мужчина поправил указательным пальцем очки на переносице и, сложив руки на столе в замок, заговорил:
— Я бы не стал вас тревожить раньше времени, если бы не некоторые обстоятельства. Вам, конечно, известно о гибели Шилова Андрея Станиславовича?
Я молча кивнула. Тут пришлось прерваться, потому что к нам подошел официант. Поставил перед нотариусом чашку с чаем, я заказала кофе. Белосельский задумчиво помешивал ложкой сахар, думая о своем. Я терпеливо ждала.
Наконец, словно опомнившись, мужчина снова заговорил.
— Так вот, о деле. Сегодня ко мне приходили кое-какие люди… — он на мгновение замялся. — Не самой лучшей репутации, скажем так. Да и в любом случае, я бы не мог удовлетворить их интерес. Они хотели знать о завещании Андрея Станиславовича.
— А оно было? — спросила я, не совсем понимая, куда катится наша беседа и при чем тут я. Хотя упоминание о плохих людях мне не понравилось. Белосельский кивнул.
— Составлено по форме два месяца назад.
Официант поставил передо мной чашку, поблагодарив, я сделала глоток, а нотариус заявил:
— Я не имею права распространять эту информацию раньше времени, но мы с Андреем Станиславовичем были в дружеских отношениях… А учитывая обстоятельства его смерти… Думаю, что не будет лишним предупредить вас заранее. Вы — единственная наследница Андрея Станиславовича.