Есенин
Есенин. Рука в бирюзе.
Качаясь у грязной стены,
Дальтоник рисует стихи
Пастелью порезов в руке.
Бечевка уже на мази...
В окошке встает медный шар
И льет свой змеиный нектар.
Кадык заиграл взаперти.
Я был уверен
Я был уверен, что летать так просто,
И вышел за окно, как в дверь.
Раскинув руки, ногами в воздух,
Разглядывая на асфальте смерть.
И разглядеть ее хотелось лучше.
Я стал все ближе подлетать.
Объединив землю, тело и душу,
Прилег с ней рядом, больше чтоб не встать.
Вот и все, вот мой последний вздох.
Что жалило меня, осталось позади.
Счастье или боль мне приготовил Бог?
Встретит ль он меня в конце пути?
И будет ли лучше там
Моей калечной душе?
Ты сможешь узнать и сам,
Когда там зайдешь ко мне.
Коробок
Сломанными пальцами карабкаюсь наверх.
Пролетает стороною удивленный стерх.
Спичечной коробкою подо мною мир,
Спичечной коробкою надо мною пир.
Вакуум коробки - скользкий таракан.
Никого там нету, только я и план.
Еду в электричке и смотрю в окно.
Я смотрю из окон. Я - актер кино.
Там экспресс мелькает косяком в ночи.
Кровь по кругу дурно выжигой стучит.
Я совсем забылся. Слог совсем не мой.
Фразой, что не знаю сам, себя, с собой.
На душе селедка, на ногах мандраж.
Дым принял кальяном смысл на абордаж.
Вот уже светает. Мне бы отдохнуть.
Заправляю чифирь по объездам в грудь.
+ + +
Жизнь содержит процент боли.
Боль рождает облегченье.
Облегченье держит волю.
Волей движется терпенье.
У терпенья есть пределы.
У пределов есть надежда.
Из надежды ползет смелость.
Смелость - есть презренье к смерти.
Метро
Я стою в метро. Выбираю цветок.
Позади стена на запад и восток.
Позади нечто шевелящихся ног.
Впереди мечта. Мертвой жизни кусок.
Словно мертвая плоть. Словно Дантовский ад.
По цветам истерично ищет выхода взгляд.
Кто толкнул здесь меня? Хрупкой грезы распад.
Я живой? Я стою. Я вернулся назад!
Прихоть плоти, похоти сытой.
Против воли тобой завладел.
Хрусталь на полу, мной разбитый,
Мне заплакал, тебе - запел.
+++
Через рвы, как слоны,
Мы вольны, мы равны.
Как животные - львы -
Все в крови - и чисты.
С нами будет на “ты”
Ночь в открытые рты.
Под затменье звезды
Вложит в жабры нам сны.
Разведет прочь мосты
От смертей до мечты.
Будда с той стороны
Тушит окон костры.
Луны здесь - что блины.
Слезы солью полны -
Просто брызги волны
От китайской стены.
Под давленьем коры
Дух бежит из норы.
Его сносят пары
В домну чудной страны.
Леший
Лыжи побегом лижут
Душу. Искусом жгут.
Слышу, щебечет крыша,
Жмет руку рыжий жгут.
Леший стихи мне пишет.
Лишний во мне живет.
Приторно в уши дышит,
Медом сквозь строки лжет.
Пляшут мысли, как мыши,
Зубами основу грызут.
Грозами разум вышит.
Молнии мечет шут.
Лешего я прикончу.
Вычту, пока он спит.
Кончу веселые строчки
Там, где душа не лежит.
Катится спазм конвульсий.
Колется еж внутри.
Пули предсмертного пульса
Вилами в мозг легли.
+++
Кривые линии осеннего ландшафта
Открылись за пределами мечтаний.
Они кидают в покаянье жертвы,
И самость прет риторикой из чрева.
Смотрите, люди, вот я и вернулся.
Я был понужден пеленгом волшебным.
Но эмпирической действительности якорь
Вернул в желудок мой холодный голод.
Падение
Измеряю глубину луж босыми ногами,
Мажу об штанины городской помет.
На теле и на ризах штопаные раны.
Паденье в кратер жизни - по крайней мере, взлет.
Освободил свой разум, но дух мой обезумел.
Теперь не нужно спрашивать, что можно, что нельзя.
Пускай не жил я раньше, теперь же точно умер.
Скоро меня зарежет болезнь, как порося.
Но нету страха. Черти! Я жду вас с облегченьем.
Только желанье написать чуть больше, чем слова.
Как вера в сердце явится порой с церковным пеньем,
Как без раздумий веришь в силу вечного костра.
Мигрируют клетки моих рук и ног.
Клетки мозга, я слышу, мигрируют тоже.
Кружит муравей, попавший в поток.
Расплываются в стороны рожи прохожих.
На асфальте, на гранях узоры растут.
Фокусирую взор - новый образ живет.
Сам себя развлекаю, сам себе мудрый шут,
Пока кровь по запутанным венам ползет.
Постпечаль
Печаль уходит, оставив боль разрухи.
И ветер горя гуляет по пустыне.
Закрыв глаза, протягиваю руки -
Я чувствую, как быстро кровь в них стынет.
Вперед. Быстрее. Через тьму на волю.
И скорость света завершит работу,
Добавив в море грез пригоршню соли,
Закончив реквием мажорной нотой.
Серый день
Стынет солнце синее.
Кольца улиц колятся,
Ленью линяют активнее.
Слезы болью солятся.
Крыльями птицы делятся.
Телятся фразами разумы.
Селами на стены селятся
Кошка мечтает экстазами.
Стрелами провода роятся.
Пар по стеклу пятится.
Ною, наверное, ноется.
Радио радием катится.
Дождь икает и кается.
Молнии в ад тычатся.
Черновик к ночи комкается.
“Черный квадрат” в окно пялится.
Слова
Мертвы все строки, все слова
Степная жухлая трава.
Пишу пеплом на полях,
И поля ложатся в прах.
Ах, зачем мне этот скрип?
Словно ломят ветки лип.
Глупый смех, наивный стыд,
Ложь и эгоизм обид.
Но в начале грех и страх -
Песок ржавый на зубах.
А в глазах могилы дно.
Искушает вновь окно.
Слово становится плотью
Скоро кара разбудит шагающих,
Спящих, сопящих, юродивых,
В парнике безразличья блуждающих,
Пока слово становится плотью.
Колдуны плачут и маятся,
И зубрят завет от Мефодия.
День гримасами психов скалится -
Это слово становится плотью.
Кто-то
Кто-то родился,
Кто-то подох.
Жизнь - лишь мгновенье, выдох и вдох.
Кого-то забыли, кто-то воскрес,
Из ранней могилы влез до небес.
Приторно-горький Я.
Сам себе едкий дым.
Мягкий кусок опия -
Стану врагом родным.
Нежась в созвучьях моих,
Станешь большой эстет.
Каждый наш день мил и тих,
Но без меня и дня нет.
Приторно-горький Я.
Сам себе терпкий вкус.
Мягкий кусок опия.
Вялый инъекции укус.
Экспресс
Я бежал, как в бреду, своей цели не зная.
Мой последний экспресс шпалы-ребра считал.
Мне колеса стучали, что погибла родная.
Зайчик солнечный ядом в оконце моргал.
Город высью бетонной в могилу ложился,
И перрон пролетел, как прощальный причал,
Когда мертвый закат в теле болью разлился,
Встречный поезд гудком в тишину закричал.
Пламя с названием “Время”.
Племя с названием “Поиск”.
Плесень азов, жизни стремя,
Вечной бактерии происк.
Ноль, извергающий семя.
Лучшая мысль - упорство.
Девственность тверди - бремя
Кровью умаслит, что черство.
+++
Красный глянцевый шелк,
Закутав неврастеника в шок,
Рассказал о вечном, наверное,
Заверив - жизнь быстротечна,
Встрепенувшись в воде бантом...
Скользкий эфемерный фантом
Чиркнул спичкой,
Зажег свечки.
Мак
Свинцовый мак - злой черный маг,
Свой рыжий флаг мне в руки дал.
Луна - с пятак, Земля - с пятак,
Мой мозг обмяк и в грязь упал.
Слепой простак в семействе скряг,
Порочный стяг нести устал.
Полночный друг - шут и остряк -
Вдруг сделал фляг и врагом стал.
На аптеку
Крестовый поход на аптеку
Во имя спокойствия духа.
В момент паранойного смеха,
Сознанье - чтоб легче пуха.
Чтоб солнце светило хоть время,
Чтоб двигалась на часах стрелка.
Снимая невинности бремя,
Планируешь новую сделку.
Яма
Мне бы вылезти из ямы.
Мне б узнать, что же там дальше.
Стоя здесь, я строю планы -
Тяжелы они от фальши.
Сверху люди, я отсюда
Для них всех недосягаем.
Мать, отец! Не ждите чуда.
Ведь мой крик чем выше - тает.
Лизергиновый выдох Деметры,
Флюоресцентными красками тая,
Проникая по нервам, как плесень,
За кавычки выносит сознанья.
Когти ночные. Кости ветвей.
Лампы углей роют гардины.
Темные дыры в коробках-зубах.
Боль несет страх хирургии.
Прах бессонных ночей на руках,
Пережиданий, переживаний,
О деньгах и вере сожалений...
Жизнь ореалия звонок.
Телефонный курок намотал стол и стены.
Укол на углу ванны.
Раны и ссадины сродни медалям.
Из далей страданий
В понимание передозного состояния -
Алхимия яда растворения.
“Милосердие, сострадание,
Спаси, сохрани. К чертям весь мир бери!
Меня верни. Болотные огни
Неоном витают - “Внимание!
Отсутствие денег для пассажира не оправдание!”
Бессоница моя напустила в душу вьюгу.
Безжалостная сука, пожалуйста оставь меня.
Но прошу об этом зря я тебя, наверное.
У тебя власть безмерная надо мной.
Короткий покой, похожий на бред, на бой.
С тобой поднимается усталый организм
Мой, который шипит в ночи: пора спать.
И снова считать коров в нечет и чет.
Черт! Мне никогда не удастся уснуть -
Через тоннель заглянуть в завтра.
Одна единственная правда - бессонница!
Она за мной гонится и всегда догоняет.
Границу между сегодня и завтра стирает.
Меня пожирает ночь от ночи изнутри,
Запуская клещи свои в мой усталый мозг.
И каждая ночь для меня, как допрос.
Каждый вопрос допроса неимоверно прост.
Но рост вопросов в бесконечность уходит.
Оставляя единственный вопрос: как быть?
Продолжать бороться, плыть? Все бросить, утонуть?
Смерть деда
Картавя слабыми губами,
Пускаешь пузыри с дивана.
Лежишь с открытыми глазами,
Все тело - резаная рана.
Приходит доктор бородатый,
С тебя срывает одеяло,
Прописывает кушать вату.
Внутри - как мыши грызут сало.
Тени привидений движутся по коже.
Койка твоя - смертное ложе, похоже.
Ласками Морфея, фея во всем белом.
Ты уже, наверно, не будешь больше смелым.
Руки в одеялах, ноги в одеялах.
Что с тобой случилось? Что с тобою стало?
Все тебе не в радость, все тебе не мило.
Льется мимо мирро. Смерть глаза закрыла.
Четыре части разделенья света.
По ним через окно плывет в моря
Гроб-парусник, обоями одетый,
Туман табачный. Пепел. Якоря.
Четыре растернованные лапы
Иголками от выцветших афиш.
Детства бездумного папирусные трапы.
В углу стоит заплаканный малыш.
Молитесь, ломаки, раз модно молиться,
Сморкаясь друг в друга, утробой трубя.
С печалью сарказма на заспанных лицах,
Распятьем гордыни прыщи теребя.
Бродяга
Безумьем дела восхищаясь,
Счастливый хищник над добычей -
Кокетка, что в туфлях качаясь,
Завязывает кровью бычьей
Глаза безбожного бродяги,
Толкая в истерию власти,
Пока вожжа, манжетов флаги
Распахнуты над ней, как пасти.
Наш век
Копнул капканами по канавам,
Конвой катаклизмов покалечив,
Двадцатый век, с асфальтами по травам.
Лечи, не лечи - не легче.
Мы - миражи на метраже тысячелетий.
На ранах - витражи рекламы в рамах.
По норам в городах гоняет ветер
Кусочки человеков на “экранах”.
В зубах-коробках ищем робко счастье,
Втыкая в тело неба смело иглы.
Собачья лесть и безразличье масти
Скрывает в играх наших зверья игры.
++ +
Фиолетовый джаз флюоресцентной зимы.
Птицы отстегивают крылья свои.
Домашние коты на работу идут.
В кострах люди книги жгут.
В барах вливают в горло бензин.
На небе желтый клин пингвинов.
Собрание замужних вдов, психов.
Идиотизма змеиный в сердце укус.
Белеет одинокий парус в снегу.
В угоду Богу дети сожгли школу.
Золу залили керосином из-под крана.
От лоботомии рана - признак совершенства.
Дети сбежались и воют на крышах,
Потому что наконец-то вышла зеленая Луна.
Рогатая сова легла спать до утра.
Деревья открыли глаза и принялись ходить.
Ввысь полетела стайка муравьев.
Из ядовитых отростков - труб дым.
За ним полетели наши души.
Плюшевые груши посыпались на снег.
Готовлю побег отсюда каждый день,
Но мне лень завершить его до конца.
Я здесь навсегда останусь, навек.
Вотрусь в доверие, получу звание - ЧЕЛОВЕК.