Николай Николаевич Зиновьев
Мой дельтаплан
© Зиновьев Н.Н., наследники, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Предчувствий тысячи у чувств
Еще Столешников закрыт
Предчувствий тысячи у чувств,как ночью желтых светофоров.И я с тобою в эту поруу них предчувствию учусь.
Еще в ответах ты вольна,еще я не познал мученья,еще стихи как тишина,а в гуле чувств лишь воплощенье.
Еще Столешников закрыт,еще есть мудрость не влюбиться,но есть уже, уже щемитслепого сердца любопытство.
Предчувствий тысячи у чувств…А у тебя две репетиции.– Сегодня выспаться хочу, —ты говоришь, чтобы проститься.
И таешь медленно в дверяхв огромном доме на Каретном.Я не люблю еще тебя,но лишь предчувствую, наверно.
Один я верю до концав молчанье утреннем и смутном.…Снежинки около лицатобою пахнут неотступно…
И солнце красное встает.Его без шапки я встречаю.Пусть будет утро без печали,пусть снег всегда вот так идет…
И, самым ранним телефономтревожа сны твои с утра,пусть буду чувствовать сегоднявсе, что предчувствовал вчера…
Средиземное море
Дарданеллы давно за кормою,Осень спит на спасательном круге.И шумит между мной и тобоюСредиземное горе разлуки…
Перепутав минуты с векамив Ионическом море зелёном,в этот час перед всеми богамиЯ называться посмел окрыленным.
Между островом Мальтой и Критомв третьем веке, а может, в двадцатомгде-то между молчаньем и крикомне хочу я прощаться с утратой.
Я не вижу тебя – проскочить быв море времени мертвую зону!Забытья ненавидя пучину,я люблю тебя – безгоризонтно!
Ночь… Салон суперлайнера людный.И горит там сквозь музыки блиц —яхт отполированных, блудных,загорелых, танцующих лиц…
Только море гремит безразлично,опуская на палубы звон,и встают гребни белые волн,как осколки статуй античных!
Пять морей за кормою отпето.Где глаза твои, плечи и руки?Я не знал, что зеленого цветаСредиземное горе разлуки…
Мадригал
Елене Борзовой
Когда переплетутся пальцыи в сердце озарится даль,от черной думы оторватьсяя белый попрошу рояль.
И будут музыка и свечи.И свет, как блудный сын зеркал,быть может, отразит в тот вечерпоследний в мире мадригал.
Хрусталь на счастье бьют не мало.Но я не с тем вошел в твой дом.Давай не будем бить бокалы,меж нами стену разобьем!
Глаза ты в сторону отводишьот глаз моих, как от огня.Как будто бы на миг уходишь…А это вечность для меня.
За ночь, за шепот, за Шопенасвое шампанское допью.И эту призрачную стенуя поцелуем разобью!
«Ночь-лунокрадка прячется в рожь…»
Ночь-лунокрадка прячется в рожь,там, где ты сладко о верности врешь,губы кусаешь свои и мои…Звезды завидуют и соловьи!Как обжигает желания нож!До превращения шепота в дрожь —чтобы на ощупь, на ощупь – озноб! —Плечи, колени, и веки, и лоб…Чтобы на грани сознания и…Все мои вздохи и стоны твои!
Шепчет душа: «Лунокрадка, не мучь.Выведи чудный фонарь из-за тучи озари все, что Бог повелел.Дай наглядеться праздником тел!..»
Путешествие от головы к сердцу
Так случилось, что в мире я да ты —одного биополя ягоды.
Но исчезла по воле Господаты в потоке дней безразличных,и я там, потерявший голову,стал искать твой след земляничный…
Я летел куда-то в поезде,и мелькали огни вокзала,и в слезах, как в осколках совести,ты навстречу ко мне бежала.
Все течет и все изменяется.И безумству некуда деться.Потому на земле случаетсязвездный путь от головы к сердцу.
И пусть жизнь развела, рассыпаланас однажды во мгле великой,в это утро ты вся от росы былакраше розовой земляники…
Только что-то во мне ненастноевдруг забилось голосом птицы:«Отпусти меня, сердце властное,к голове хочу воротиться».
…Скрылась ты, как солнце, за годы.Стало холодно. Пусто. Серо.Я вернулся, схватившись за голову.Я забыл, как колотится сердце.