Парад планет
Во тьме астральной дорог, развилок,через знаменья погасших лет —кто там выстраивает в затылоквосемь бритых голов планет?Стоянье это на миг замрет —терновая осиянность!А может быть, это крестный ходв соседнюю туманность?Там тайна вещая орбит —свистящая нереальность,как друг мой физик говорит:«Простая экстремальность».Что значит в небе этот парад?Пусть каждый по-своему судит.Но горы выпрямиться хотят,и чуть-чуть волнуются люди.
Ночь. Восемь выстроилось огоньков.Мы им тревожно рады.Они — как свет военных грузовиков,мигающих на автостраде…
Наотмашь
Наотмашь!Наотмашь!Наотмашь! —Ладонь, или дверь, или хлыст!Так жизнь поступала. А помнишь?Чем жизни ответил артист? —
Улыбкой!Бесстрашной улыбкой!Полетом, хотя и без крыл.Ударился он об ошибкии все-таки их победил!Наотмашь!Наотмашь!Наотмашь!А между ударами – жизнь, —Порою ползет для кого-топо телу, как тень жалюзи…Он спустится к речке на отмельи скажет себе: «Не горюй.На тысячи в жизни “наотмашь” —остался один поцелуй…»
Лист клена
Литвиновым
Лист на солнце, летящий, бездомный,словно ангел, сверкнувший в раю, —что ты кормишь печалью с ладониодинокую душу мою?
Не читал ты комедию Данте,круги ада тебе нипочем.И напрасно смешным хиромантомветер вертит тебя над холмом…
Ничего-то он не разгадает,не поймет, легкомысленный он,как до каждой прожилки страдаеттвоя сущность немая, как сон.
И пускай в откровения света,сквозь лазурный, небесный огонь —Бог незрим, но я знаю, что этов алых пятнах Господня ладонь…
Благовечерье
Арине Полянской
К горизонту солнце благосклонит.Благость лета, как ты хороша!Близко где-то благовест трезвонит…Благодарствуй вечеру, душа!
Слово «благо» нам дано в наследство.Благолепье – это звук лепить.Это слово сделано из детства,из того, что так легко любить.
Очень краток миг благослияньячьих-то губ в беседке голубой.И ничьей звезды благомерцанье —надо всем, над полем, над судьбой…
На веранде крошки от печеньяподбирает трио снегирей.И плывет, плывет благовечерье…А вдали, за лесом, все темней.
И хрустальней над дорогой влага.И глаголят блики у реки,мол, друг другу надо жить во благо.Не во зло другим. Не вопреки.
Журавль
О зиме задумалась земля,с каждой ночью больше остывая.Я спросил: «Как жизнь? – у журавля. —Мы теперь не встретимся до мая».
Но ответить был он не готов.Лишь глаза тревожно отвечали:«Голова болит от облаков,а душе так сладко от печали».
И потом он крикнул на летуочень-очень важное мне что-то…Я хотел бы вклиниться в мечту,пусть не в центре, на краю полета!
Воспоминание о лазури
Всю ночь болел я юной дурью.Окно скрипело на заре.И пахло в комнате лазурью……Стояло море на дворе.Оно, выдавливая солнце,привстав на хрупких пальцах брызг,ко мне заглядывало сонночерез зеленый тамариск.И я, счастливо не сомкнувшийвлюбленных в жизнь усталых глаз,водил пером – и слушал, слушалязык прибоя в ранний час…В дощатом домике в Массандре,еще до эры балерин,я с аллергией к олеандружил без родителей один.О, те мгновенья сладкой жизни!Я вам завидую не зря,когда вот-вот над морем брызнетсозревшей клюквою заря!Как будто все соленой пенойсейчас пропахло в тишине.Полухалат из полотенца.Тетрадь на белой простыне.
И розовеющие стены…И ласты с маской на окне.
И даже вкус вчерашней рифмыбыл горек на конце пера.И две соседки,словно нимфы,шли к морю… Вот и мне пора.И в брызгах ультрафиолетая флиртовал и грыз миндаль.О, как же далеко все это!Массандра. Август. Детства даль.