Закрываю лицо ладонями и делаю глубокий вдох. Ну надо же!
Среди бела дня обнимались на остановке. На всех плевать.
«Ангелина ничего не подозревает». Конечно, Ангелина же в своих фантазиях живет! Всегда думала, что это естественно — не контролировать, уважать границы, не соваться в переписки, ничего не вынюхивать… Полное доверие вышло мне боком.
— Ты его распустила, — тихо говорит Натаха в тон моим мыслям.
— А что, надо было залезать в телефон, проверять? — тут же вскипаю я.
— Ну это ж мужики, — пожимает плечами подруга. — Они все как кобели неприученные. Вот, к примеру, у нас в приюте Джек, который из старожилов.
— Да, помню. И что же общего у него с Олегом? — грустно усмехаюсь Натахиной привычке брать примеры из приютской жизни.
— Джек — хороший кобель, но ты ему волю дай — все углы обоссыт. Так и мужики. Их не просто приучать единожды нужно, а повторять пройденное, чтоб не забывалось. Даже немецкую овчарку невозможно раз и навсегда обучить. А твой Олег… так, утырок беспородный.
— Вот ты умеешь по полочкам раскладывать, — смеюсь сквозь слезы. — Давай свою коронную фразу!
— А, ну да, — хохочет Натаха. — Мы думали, он человек, а он — Олег.
Снова смеемся, потихоньку допиваем чай.
А потом опять становится тошно.
Я же сделала то, что хотела, но все равно с каждым вдохом все тяжелее и противнее от самой себя и всей этой ситуации. Обхватив себя руками, чувствую, как внутри неровно колотится сердце, прямо по ребрам лупит, будто пытается разбиться и выпустить наконец эту боль наружу. Ну почему со мной так поступили?! Чем я так плоха, чем я хуже этой потаскушки Кати?!
И самое обидное, что она права.
У нас уже не осталось того, с чего мы начинали. Четыре года назад были общие мечты, цели, общие переживания и эйфория от встречи человека, с которым всегда и везде хорошо. Не расставались больше чем на полдня. Все делали вместе, всегда рядом. Всегда на связи. Не потому, что обязаны, а потому, что самим хотелось.
Я верила в то, что он непременно добьется успеха, продвинется по карьере, ведь он же у меня такой талантливый и вообще умница. Еще чуть-чуть — и все получится.
И что теперь?
Как же нелепо выглядели мои попытки продолжать верить в него, когда он уже сам в себя не верил!
Смотрю на подругу. Вот она с мужиками обращается, как дрессировщик. Только цыкнет — и те строятся по росту.
Классно, наверное, быть такой грозной бабищей, как Натаха. Короткая стрижка, руки толщиной как мои ноги. Мощная, пышущая здоровьем.
— Да плюнь ты и разотри! — уверенно советует Натаха. — Таких Олегов на рубль десяток дают. Тебе другой мужик нужен. Сильный.
— Мне уже никакой не нужен, если они все такие, — огрызаюсь на подругу, хотя она-то уж точно ни в чем не виновата. — Извини, я лучше пойду. День такой тяжелый…
— Ладно, мне тоже пора тут все прибрать, а то засиделась, — Натаха подскакивает очень резво, несмотря на комплекцию.
Все-таки немного отлегло после того, как я «оштрафовала» Олега за поведение. Но в целом все равно отвратное настроение.
Подруга провожает меня до выхода, обнимает напоследок:
— Спасибо тебе за корм! Наши спонсоры что-то ужались в последнее время. А тут ты — прям как ангел-хранитель! Геля-хранительница!
От ее слов сначала становится смешно, но потом возвращается тревога. Замечание Натахи напоминает о странном госте и его предупреждениях.
Нужно ехать осторожнее, раз уж нарушила обещание не садится за руль. Мало ли что он знает, если через стены проходить умеет!
Подхожу к машине, сую руку в сумочку, но не нахожу ключа. Ни в одном отделении.
Проверяю карманы — пусто.
Руки начинают дрожать. Снова перепроверяю все, чувствуя, как противные холодные мурашки бегут по затылку. Ну как я так умудрилась?!
Темный переулок почти не освещается. Если я выронила ключи, пока таскала корм, придется проползти каждый сантиметр, подсвечивая телефоном.