- Да, - ответили все, как один и капкан пальцев, наконец, исчез с моей шеи.
Первый глубокий вдох стал пожаром в легких, но я сделала все, чтобы на моем лице не дрогнула ни одна мышца. Моя слабость и уязвленность могут быть видны только моему отражению в зеркале и больше ни одному живому существу.
- Вернись в строй, - холодно приказал мистер Зуман, глядя на меня так, словно пытался заглянуть внутрь моего сознания.
Мысленно показала ему средний палец с лицом, мол, помыслы мои чисты - эту руку я помыла. И молча выполнила приказ, встав рядом с Чарли.
- Ребро? – спросил он шепотом, услышав, как я дышу.
- Четыре, - выдохнула я сдержанно.
- Тебя проводить в корпус? – поинтересовался он заботливо.
- Продолжаем тренировку! – прогремел голос декана в стороне.
- Похоже, меня чуть позже унесут, - съехидничала я шепотом и стиснула зубы, приготовившись выстоять всю тренировку до самого конца.
Глава 6
Плюсик себе в карму.
Я выстояла всю тренировку и даже на своих двоих добралась до комнаты. Хоть Чарли и пытался подхватить меня на руки и донести до жилого корпуса, я держала спину ровно и не поддалась слабости прыгнуть ему на руки. Потому что все время я ощущала на спине проницательный взгляд глаз, которые, я уверена, желали подловить меня на слабости и беспомощности.
Не дождется.
Я даже будучи мертвой буду делать вид, что живая, но не предоставлю мистеру Зуману удовольствия стать свидетелем моей беспомощности.
Махнув на прощание Чарли рукой, ввалилась в свою комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и стекла на пол бесформенным желе.
Дышать всё еще было тяжеловато, но и эта боль отходила, наполняя тело усталостью, как бывает после обычной тренировки в мире людей.
В мире людей… Эх, золотые были времена: ни ссадин, ни ушибов и кости целы.
Собрав волю в кулак, неторопливо поднялась и поплелась в ванную комнату, чтобы скинуть с себя черный костюм для тренировок, проходящих на грани смерти, и принять душ. Горячая вода, которую подавали словно из самого Ада приятно щипала кожу и, казалось, тоже способствовала более быстрому заживлению ран.
И это и есть самое приятное в тренировках – их завершение и момент полного расслабления под потоком горячей воды, когда тебя никто не трогает и не беспокоит.
Завернулась в большое махровое полотенце и протерла запотевшее зеркало ванной комнаты, с внутренним содроганием увидев себя в отражении. М-да, зрелище не для слабонервных: мелкие ссадины на скулах, рассеченная бровь, которая, впрочем, заживала прямо на глазах, и весьма выразительный синяк под левым глазом. Именно в него Чарли обещал бить помягче, но с мягкостью у него как-то не срослось. Хорошо, что у меня всё отлично срастается благодаря ангельской крови.
Хотя, Чарли мне винить не в чем. Думаю, если бы со мной в пару встал кто-то другой из нашей группы, то лицо моё было бы полностью синим или вовсе походило бы на фарш.
Я не являюсь любимчиком в группе охотников, да и в целом во всей академии стражей. Здесь не любят бунтарей и выскочек, а именно такой меня и считают. И всё это «благодаря» мистеру Зуману, будь он неладен.
Для него я неугодна во всем. Дисциплина, учеба, общение с другими стражами и даже моя походка. Его раздражает во мне всё. Любой маленький изъян, выявленный им во мне, становится поводом для незамедлительного его исправления. Путем наказания, конечно же.
В прочем, за одно его наказание я бы могла даже спасибо ему сказать, но обойдется. Пусть и дальше думает, что для меня служит самым настоящим испытанием проживание в отдельной комнате, в которой есть все удобства, в то время как мои одногруппники ютятся в комнатах по три-четыре человека с удобствами на этаже.
Думаю, мистеру Зуману совершенно необязательно знать о том, что я интроверт до мозга костей. И даже его изнуряющие тренировки и отрыв меня от социума не вытравят из меня любовь к одиночеству.
Тем более, что я с детства привыкла к одиночеству. Сложно найти себя компанию, когда другие мамочки прячут от тебя своих детишек и нашептывают им о том, что «с этой девочкой общаться нельзя», «у нее не все дома», «держись от нее подальше». И всё из-за того, что с семи лет я начала видеть ауры людей.