— Что смешного? — то, что он не поспешил исчезнуть, заставило Жулию начать нервничать снова.
— Кроме твоего имени? Ничего. — с умным видом заявил демон, и лицо его снова стало выглядеть раздраженным, как в самом начале. — Я не могу вернуться в нижний мир, пока не завершится начатый тобой контракт. — выплевывал слова он так, будто бы его вынудили сказать это под дулом пистолета, если бы пистолет действительно мог лишить дьявола жизни.
— И все же, ты можешь исчезнуть, пока я не придумаю желание? Куда угодно.
Ее наглость поражала даже ее саму — это ли та знакомая самой себе Жулия, которая боится даже темноты? Должно быть, наглость ей теперь точно не придется просить у него.
— Может, пожелаешь денег? Сделать маму президентом? Сердце мальчика, который нравится? Все это вместе?
— Я продаю тебе душу, а не пирожки. — девочка снова нахмурилась.
— Равнозначно. — тише сказал он, закатив глаза от собственной неудачи. Опыта ему недоставало — это раздражало. Повернув голову в сторону, он безразлично рассматривал книжный шкаф, в котором почти все тома были о медицине. Он простоял так с минуту и, когда Жуля хотела заговорить снова, демон перевел взгляд на нее, который бросают тогда, когда готовы сделать одолжение после долгого спора. — Ладно. Будь по-твоему, собачка. — он, в отличие от нее, знал, что выбора нет. Она — его хозяйка на ближайшее время, и от этого деться было некуда. Стоя на месте, он лениво протянул ей руку, заставляя подходить к нему самостоятельно.
Жуля проглотила вздох облегчения, когда он согласился. Конечно, это не отменяло отвратительной новости о том, что она уже продала свою душу по глупости, однако это давало ей время подумать, что можно сделать. Сделав несколько тяжелых шагов к нему, девочка ощутила, как ломит кости во всем теле от долгого стояния без опоры. Чужая рука была выставлена почти что на уровне ее лица из-за его роста. Черные когти, загибающиеся вниз, устрашающе торчали из пальцев, будто бы готовились впиться в руку Жуле, когда та коснется ладони.
— Живее. — скомандовал разозленный и униженный демон, тряхнув рукой в воздухе. — Иначе я выколупаю тебе глаза, псинка.
Сжав пухлые губы, девочка резко обхватила огромную ладонь. Она была горячая, вопреки всем ожиданиям коснуться ледяной кожи. Демон даже не стал сжимать ее кисть, быстро выбросив ту, будто бы она была грязной. Подняв глаза, Жулия посмотрела в чужое лицо. Теперь она отчетливо могла видеть вертикальные зрачки, тонущие в синем пламени.
— Че уставилась? — часть его лица едва заметно дернулась в отвращении. Когда он говорил, девочка заметила острые нижние клыки, возвышающиеся над остальными зубами. Сверху, как ни странно, зубы были совершенно обычные — без клыков.
— Ниче. — так же грубо ответила она, отведя выброшенную руку. — Ты свободен.
Сморщившись еще сильнее, чтобы выказать все недовольство, демон сжал кулак, в то время как второй рукой щелкнул пальцами так, что когти стукнулись друг от друга, и исчез в синем пламени. Свечи мгновенно погасли, а лампочки над головой замигали на несколько секунд. В комнате стало значительно теплее. Запах дыма исчез только через некоторое время.
Пребывая в абсолютно потерянном состоянии, Жулия развернулась и пошла на кухню отсутствующими ногами. Нужно было убрать все из зала до утра — придет мама. Нужно было сообщить обо всем Амалье, которая была инициатором всего этого. Нужно было прийти в себя. Нужно было избавиться от обязательства продавать душу. Нужно было... Что вообще можно было пожелать, если в итоге придется лишиться главного? От этой мысли пухлые губы чуть дрогнули в улыбке. Тело покалывало, будто бы от тока, от нахождения под впечатлением от случившегося. В груди что-то щекотало и будто бы переворачивалось, как от сильного наслаждения при получении желаемого. Но ведь она совсем не желала этого. Разумеется, в глубине души ей хотелось, чтобы все это оказалось правдой — все эти легенды и страшилки, но лишаться души ради этого знания было слишком большой платой. Непомерной.
Усевшись за кухонный стол, Жуля смотрела в пустоту перед собой. Она даже не включила свет. Привычный мир, в котором она боялась темноты и не верила в демонов, рухнул. Имела ли она право бояться чего-либо после того, как заключила контракт с дьяволом? Мысль была горькой на вкус, будто бы Жулия проговаривала ее вслух.