Пролог - Дисклеймер!
Здравствуйте, дорогие читатели. В данной работе события будут происходить в викторианской эпохе, но не ждите от меня строгого следования всем тонкостям языка и поведения людей той эпохи. Моя цель — создать увлекательный сюжет, который перенесёт вас в прошлое, а не точное историческое произведение. Здесь будут и обольстительные демоны, честные ангелы, несчастные оборотни, немножко некромантии и, конечно же, настоящая любовь, зарождающаяся из пепла.
Данное произведение давно вынашивалось в моей голове. Планировался небольшой проект на страниц десять и без визуалов, но, как бывает в моей жизни, «что-то пошло не так». Визуалы к данной работе уже готовы, скоро картинная галерея будет открыта и вы сможете лицезреть лица виновников, благодаря которым мы все здесь собрались.
Также хочу сказать, что своими словами я не пытаюсь и ни в коем разе не хочу оскорбить верующих людей. Религия у меня выдуманная тут, как и демоны с их историями. Я не придерживалась никаких писаний или фактами, всё печатали вот эти пальцы (вы не видите, но я прямо сейчас смотрю на свои руки).
Возможно, вначале глав вам будут встречаться какие-то слова на английском языке - это песни, которые меня вдохновляли или, возможно, под это что-то писалось, я просто везде люблю пихать свой плей-лист, музыка создаёт отдельную атмосферу.
На этом, кажется, всё, не смею вас больше задерживать, приятного прочтения!
Глава 1 - Феи.
Me and the Devil - Soap&Skin
Ранней юности свойственно (и в этом её беда) верить в то, что достаточно избрать своим кумиром Дьявола — и он исполнит все твои желания.
Юкио Мисима «Исповедь маски»
**********
Это недолгая и печальная история о юной графине, имя её Арабелла Бедфорд.
Её история начинается с конца веры и с начала мести.
За свои восемнадцать лет она стойко выдержала все удары, посланные вселенной и суровым, но справедливым божественным отцом. Когда никто не верит тебе, собственная семья подталкивает к краю пропасти, а вся жизнь рушится в одночасье. Ты можешь оказаться в объятиях дьявола, и не бойся, это не так страшно, как могло бы показаться.
Англия. 1844 год.
За окном не спеша падают первые снежинки этой зимы. Они медленно витают вокруг фиалов поместья и укладываются пуховым одеялом на крыши. На столике из орехового дерева остывала чашка молока с мёдом. Вечер в поместье проходил как обычно, строго по запланированному графику. Глава семьи перебирает документы в своём кабинете. Хранительница домашнего очага сидит у камина, читает книгу. Дочка мирно сопит в постели. Верный слуга семьи Эдвард, отчитав юных горничных за плохо натёртые серебряные приборы, взялся натирать их сам под тихое девичье хихиканье.
Всё должно было пройти по заготовленному сценарию, но у драматурга свои планы на семью Бедфорд.
— Спасите меня! Мама! Папа! Эдвард! Помогите!
Идеальную тишину ночи разорвал нечеловеческий крик девушки. Её вытащили из кровати и потащили за волосы в гостиную. Холодный пол обжигал нагретые ступни, она пыталась вырваться, кричала, царапалась, как принято у любого загнанного в угол животного. Не понимая, что делать это бессмысленно.
Несколько человек, облачённые в тёмные мантии и скрывающие свои позорные лица под яркими масками шутов, возомнили себя вершителями судеб. Окружив беззащитную страдалицу, единственную дочь семейства, они издевались над ней, подобно стае шакалов.
— Эй, постойте. — Мужчина вытер остриё окровавленного кинжала об грубую ткань штанины и подошёл ближе к Арабелле. — Продадим?
— Он сказал никого не оставлять. — Второй мужчина с особой жестокостью заломил руки плачущей деве за спину, взял её за волосы, потянув назад, оголяя тонкую лебединую шейку.
— За такую мордашку много дадут. Просто продадим через Тео, никто и не узнает.
Арабелла всхлипывала, лишь краем уха прислушиваясь к разговорам садистов. Всё её внимание было привлечено к бездыханным марионеткам, лежащим напротив. Лицо матушки было прекрасным, как и при жизни, она лежала на спине, глаза приоткрыты, совсем как живая. Волосы золотым прибоем, небрежно растрёпанные, сливались с шерстяным ковром. Даже после смерти её можно сравнить с дорогой фарфоровой куклой. С подкрашенных щёк ещё не сходил розоватый румянец от жара камина, а книжка, которую матушка читала последние несколько вечеров, лежала на столике, дожидалась хозяйку. Арабелла могла поклясться, что видела, как её грудь вздымается, она дышит, но это были только проделки теней. Отец лежал поодаль, его лицо было устремлено вниз, а рука вытянута в сторону матери. На его спине, подобно бутонам китайских роз, растянулось бордовое пятно. Эти подонки, полностью лишенные каких-либо моральных ценностей, напали со спины.